Возведённые в степень - Валерий Квилория

– Мымрики? – переспросили сзади удивлённо.

Завуч с биологом обернулись и обнаружили новое подкрепление. Перед ними стояли вооружённые рогатками мальчишки из 8 «А». Не успел Пантелеймон Юрьевич предупредить их о кислотной опасности, как столовую сотряс страшный грохот. В следующее мгновение из кухни высыпала тьма-тьмущая муравьёв. Яростно клацая челюстями, бурые оккупанты набросились на баррикаду.

– Мальчики! – увидев это, воскликнула Фенечка. – За мной! Бей мымриков!

– Да не мымриков, а мирмиков, – поправил Пантелеймон Юрьевич.

Но его уже никто не слушал. Ученики бросились в бой. Справа, закутавшись по самые глаза в штору, словно бедуин[14]в бурнус[15], лупил противника металлической штангой от карниза здоровяк Миша. Рядом, прикрываясь кастрюльной крышкой, колотил врага половником долговязый Речка. Трижды обожжённый физрук по-прежнему героически сражался на левом фланге. А с подоконников вражеские тылы обстреливали мальчишки из 8 «Б».

Вновь прибывшим ничего не осталось, как растянуться цепью вдоль фронта и бить прямой наводкой по наседающим муравьям. Девчонки не успевали подавать снаряды. Ящик с гайками стремительно пустел.

– Беречь патроны! – приказала Фенечка. – Стрелять наверняка!

Лучше всех это получалось у Мухи. Он стоял на подоконнике у правого края баррикады и выстрел за выстрелом наносил противнику сокрушительный урон.

– Молодец, Толик! Дай им жару! – подбадривала завуч, хотя днём раньше первой бы назвала стрельбу из рогатки в школьной столовой хулиганством и чудовищным бескультурьем.

В школе Толика Мухина звали Мухой не из-за фамилии. А из-за того, что бил он из рогатки столь метко, что мог за несколько метров попасть в обычную муху на стене. А тут увеличенные муравьи. Стрелять по ним было для него так же просто, как стрелять в упор из пушки по слону.

Поняв, от кого исходит наибольшая опасность, бурые оккупанты дружно ринулись на правый фланг. Самый крупный из них ухватился одной лапой за подоконник, а вторую протянул к ноге меткого стрелка.

– Толик, берегись! – увидев это, закричала Фенечка.

Увы, Муха в грохоте сражения ничего не слышал. Между тем, большому муравью осталось совсем чуть-чуть, чтобы зацепить его своими крючками и утянуть за линию фронта. Завуч повернулась к учителю биологии.

– Стреляйте! – приказала она. – Иначе Мухин погибнет.

Ни слова не говоря, Пантелеймон Юрьевич взял самопал на изготовку, прицелился и чиркнул спичкой. В самопале зашипело, из дула повалил дым и всё. Осечка!

– Что же вы! – огляделась Фенечка и, не обнаружив никакого оружия, вспомнила о собственной шее.

В отчаянии она одним рывком сорвала с себя автомобильный руль и запустила его через всю столовую. Руль просвистел в воздухе, словно летающая тарелка, и начисто срезал большому муравью усики. Но это агрессора не остановило.

– Натуральный мымрик! – вознегодовал тогда Пантелеймон Юрьевич.

Схватил за дуло бесполезный самопал и с силой метнул в безусого муравья. Тяжеленное оружие попало настырному мирмику точнёхонько в лоб. Лишь тогда он выпустил подоконник и скрылся за баррикадой. Увидев, что до Мухи не добраться, бурые оккупанты бросились на левый фланг к израненному физруку. Очевидно, они намеревались прорвать фронт на самом слабом его участке и даже успели опрокинуть пару столов… Но тут Галка Кит принесла из столярной мастерской охапку табуретных ножек.

– Кому дубинки?! – закричала она.

Первой вооружилась Фенечка, которая тотчас поспешила на выручку к учителю физкультуры.

– Держитесь, Львович! – размахивая дубиной, врезалась она в самую гущу сражения.

За ней, круша противника налево и направо, двинулся Пантелеймон Юрьевич. Муравьям пришлось отступить и на левом фланге. Перегруппировавшись, они сменили тактику. Мирмики взбирались на сцену и с её высоты вели по защитникам школы шквальный огонь. Очередной муравей поворачивался задом к баррикаде, приподнимал брюшко и – чвяк – на ту сторону летела короткая струя муравьиной кислоты. Мальчишки проявляли чудеса сноровки, уклоняясь от обжигающих «плевков». Но всё равно то один, то другой из них с криками отбегал к умывальникам, где наготове стояли девчонки. От кислоты досталось всем. Один заряд хлопнул по пышной причёске Фаины Демьяновны. Правда, завуч в пылу сражения не обратила на это внимания. А зря.

Победа и трофоллаксис

От частых попаданий в пиджаке Леры образовалось множество прорех и пиджак стал похож на кружевную салфетку.

– Ах, так! – увидев это, разозлился Лера.

Взял на прицел самого крупного муравья, хотел выстрелить и не выстрелил. Муравей без усов вёл себя странно – размахивал рулём от «жигулёнка» и не давал своим сородичам вести по школьникам прицельную стрельбу.

После массированного обстрела бурые агрессоры предприняли контрнаступление на центральном участке. Вмиг опрокинули один из столов и образовали в баррикаде брешь. Сражавшийся там Пека не успел опомниться, как был заплёван кислотой и сбит с ног. Если бы не поднос, которым он прикрывался, как щитом, ему бы запросто откусили нос или ухо.

– Петя, держись! – зычно крикнул Пантелеймон Юрьевич, бросаясь на помощь.

– Не сдавайся, Капустянский! – вторила Фенечка.

Все, кто находился поблизости, поспешили к Пеке на выручку. Под градом обрушившихся на них ударов муравьи отступили. Стол тотчас поставили на место, и баррикада снова стала неприступной.

Тут вместе с Почёмбытом прибыло новое пополнение.

– Братцы! – объявил Юлиан Сидорович. – В кабинете физики проходят последние испытания электрошокера. Ещё немного, и наш замечательный Николай Николаевич покажет этим вражинам, что такое высокое напряжение!

Муравьи, услышав, какая опасность им грозит в лице учителя физики, внезапно дружно отступили, а затем и вовсе побежали прочь из школы. Последним, грозно размахивая рулём, ковылял всё тот же большой безусый муравей.

– Ура! – закричали одиннадцатиклассники.

– Ура! – подхватили восьмиклассники.

– Победа! – воскликнули учителя.

Но стоило им зайти на кухню, как радость их померкла. Там царил полный разгром.

– Да они всё наше продовольствие украли, – заключил Почёмбыт, – вот и сбежали.