Сахарная вата - Жаклин Уилсон

– Это же ваш дом, мистер Щепка! Ваш! И еще один, соседний! – с восторгом узнала я. – Где вы его взяли?

– Сам сделал, детка, – ответил Билли. – Глупо, да? Но ты понимаешь, мне всегда нравилось вырезать. Чищу картошку, а сам нет-нет да и вырежу из нее чье-то лицо, или обезьянку, или клоуна – все, что придет в голову. Потом зажарю, потом подам посетителям – они смеются. А потом, когда вскоре должен был родиться наш Билли, я решил сделать что-то более долговечное, чем клоун из картошки. Почему-то я вбил себе в голову, что у нас будет девочка, и начал делать для нее кукольный домик. Глупая затея, я понимаю. Даже если бы у нас действительно родилась девочка, разве она захотела бы играть в такой домик? Современные дети – они…

– Я хотела бы такой домик, мистер Щепка, – сказала я.

– Тогда он в твоем полном распоряжении, солнышко, – сказал Билли.

– Ты хорошо подумал, Билли? Ведь твой кукольный домик – настоящее произведение искусства, – сказал папа, опускаясь перед домиком на колени. – Флосс, конечно, девочка очень аккуратная, но я не уверен, что…

– Нет-нет, этот домик сделан для того, чтобы в него играли. Я всегда надеялся, что в него будет играть моя дочка, а у нас родился Билли… Уилл. Потом я мечтал, что у него появится дочка, но Уилл так до сих пор и не женился, и, боюсь, вообще никогда не женится, так что если маленькой Флосс понравился этот домик, я отдаю его ей.

– О, мистер Щепка! Я не могу принять такой подарок! – сказала я, хотя мне ужасно хотелось, чтобы этот домик стал моим.

– Да, он твой, дорогая. Я обещал тебе подарок ко дню рождения – вот он. Можешь сменить в нем обстановку, если хочешь. Я настрогал кое-какую мебель, а моя Мэриан связала коврики и все такое прочее, но все это оказалось ни к чему, ведь никто с этим домиком никогда не играл. Домик твой, Флосс.

– О, спасибо, спасибо, спасибо! – воскликнула я и горячо обхватила руками сморщенную, как у черепахи, шею Билла.

– Ты просто задарил нас, Билли, – сказал папа. – Ты так добр к нам.

– А вы согласились сделать доброе дело для меня – присматривать за моим домом и кошками, пока я буду отдыхать в Австралии. – Тут Билли немного помолчал и осторожно добавил: – Ой, что же я такое задумал на старости лет, а? А вдруг мой парень мне не обрадуется? Мы же не виделись с ним с тех пор, как он уехал отсюда. Да и расставались – были не в самых лучших отношениях.

– Он будет очень рад видеть тебя, Билли. Парни всегда ссорятся с отцами и покидают их дом, чтобы найти свой собственный путь в жизни. Это закон природы. Но теперь он не юноша, а мужчина, и смотрит на жизнь совершенно иначе. Он будет очень рад увидеться с тобой, – сказал папа.

– Ты действительно так думаешь? – с сомнением в голосе спросил Билли.

– Мистер Щепка, если бы я не виделась с папой много лет, а потом встретилась с ним, я скакала бы до самой луны от счастья, – сказала я.

– Если ты умеешь прыгать так далеко, можешь слетать куда угодно, причем не тратясь на авиабилет, – хмыкнул Билли и погладил меня по голове.

Я не люблю, когда меня трогают за волосы. Мне неприятно, даже когда это делает папа. Но я, разумеется, сдержалась и вежливо улыбнулась. Мистер Щепка сказал, что я прелестная девочка и что моему папе повезло, что у него такая дочь, и на его глаза навернулись слезы. Папа ответил, что знает это, и сам начал промокать глаза носовым платком. Я же переминалась с ноги на ногу и чувствовала себя ужасно глупо.

Билли объявил, что угостит нас праздничным обедом.

– Я зажарил в духовке курицу и запек картошку. Жарить картошку я не стал, потому что по части жареной картошки я Чарли и в подметки не гожусь, – сказал он.

– Я – повелитель жареной картошки во всей Вселенной! – воскликнул папа, хлопая себя по толстому животу и притворно играя мускулами.

Кошки мистера Щепки ели на кухне. Я достала привезенную с собой миску для Лаки и насыпала в нее немного сухого кошачьего корма. Виски и Сода оторвались от своих мисок с вареной рыбой и покосились на миску Лаки. Виски не спеша подошла поближе. Следом за ней к миске с сухарями приблизилась Сода. Они облизывались и требовательно мяукали.

Лаки была едва по плечи полосатым пушистым великаншам. Казалось, стоит лишь Виски или Соде небрежно махнуть разок лапой – и полетит моя Лаки далеко-далеко.

Но, как оказалось, беспокоилась я напрасно. Мне не стоило забывать, что Лаки выросла на улице и потому отлично знала, как нужно защищать свою еду и свою территорию. Она грозно мяукнула, проскочила вперед и зарылась головой в миску, покачивая своим тонким хвостом перед оторопевшими Виски и Содой. Подумав немного, они медленно, пытаясь сохранить достоинство, потянулись назад к своим мискам.

Отобедав, Виски, а за ней и Сода протиснулись сквозь дверцу для кошки и отправились прогуляться по саду. Лаки, впервые увидевшая такую дверцу, поначалу долго ее изучала, потом набралась смелости, пролезла наружу и тоже выбежала в сад.

Я встала у окна и стала наблюдать за своей кошкой. Некоторое время Лаки удивленно осматривалась по сторонам, словно провалившаяся в Страну чудес Алиса. Лаки походила кругами по цветочной клумбе, потом погналась было за воробьем, но воробей оказался стреляный, он даже не улетел, а всего лишь перелетал на новое место при каждом новом рывке моей кошки и насмешливо смотрел на нее.

– Лаки уже освоилась здесь, Флосс? – спросил папа, подходя к окну.

– Думаю, да.

– А ты, солнышко?

– Думаю, я тоже, пап, – ответила я, хотя и не была твердо в этом уверена.

Мне не хотелось жить в доме Билли, хотя, конечно же, он пригласил нас к себе от всей души и других вариантов у нас с папой просто не было. Но очень уж странным был этот дом. Странным, и старомодным, и пропахшим плесенью – так обычно пахнет одежда в комиссионных магазинах. Мне хотелось надеяться, что от меня не будет пахнуть плесенью. И картошкой тоже. Я живо вспомнила, как зажимали свои носы, оказываясь рядом со мной, моя бывшая лучшая подруга Рианнон, и Марго, и Джуди.

Впрочем, сейчас мне самой трудно было представить, что всего какой-то месяц назад от меня, как и от всех моих одноклассниц, пахло стиральным порошком, чистой одеждой и шампунем. И что у меня была мама, и своя прелестная спальня в красивом большом доме. Даже придира Рианнон восхищалась моим покрывалом с вишенками и занавесками с таким же узором. А теперь у меня не было ничего чистого, красивого или просто подобранного в тон.

Я понимала, как это ужасно – расстраиваться и переживать из-за себя, любимой, когда мой папа выбивается из последних сил, а мистер Щепка подарил мне такой прекрасный кукольный домик, – но я все равно не удержала двух слезинок, которые скатились по моему лицу.

Я быстро опустила голову, но, похоже, папа это заметил, потому что он крепко сжал мои плечи и сказал: