Чертоги памяти - Седжвик Джулиан

У труппы как раз перерыв. Все сидят по одному, по двое под высокими сводами в дальнем конце, по опустевшему зданию эхом разносятся голоса.

Иззи балансирует в рейнском колесе – раскинув руки и ноги в форме звезды, медленно катится по нефу. На блестящей стали пляшут искорки света. Дэнни провожает их взглядом, скользит глазами по винтовой лестнице, уводящей в темноту башни высоко над головой. Мальчик вдруг с необычайной остротой ощущает всю высоту, тяжесть и хаос высящегося над ним здания. Вчера это величие восхищало и ободряло его, теперь же лишь придавливает к земле.

– Надо рассказать Розе насчет Хавьера, – предлагает Син-Син.

Дэнни качает головой:

– Нет, слишком много времени займет, а она и без нас узнает. Кроме того – а вдруг она нас задержит. Пойдем-ка лучше скорее в парк Гуэля.

А уж если совсем начистоту, думает он, я сыт ими всеми по горло. Все до единого темнят и что-то скрывают, хоть бы кто-нибудь высказался напрямую. В нем все сильнее разгорается гнев, перекрывая страх и ощущение уязвимости.

Син-Син стоит рядом, не спуская глаз с его лица:

– С тобой все в порядке?

– А ты по-прежнему хочешь присоединиться к труппе?

– Ну конечно, дурдом тут тот еще, – отвечает она, – но…

– Дурдом? – переспрашивает чей-то голос из темноты.

Дарко сидит на большом акробатическом шаре^[81] сразу за импровизированной ареной. Позади него в тени виднеется мишень для его номера «Колесо жизни»: концентрические красные и белые круги испещрены бесчисленными следами от попаданий метательных ножей. У ног Дарко лежит его открытый чемоданчик: все десять ножей аккуратно заткнуты в задрапированные красным бархатом прорези.

Дарко качает головой:

– Мой старик говаривал: мол, цирк – это островок здравомыслия в море безумия.

Дэнни кивает. Ему не терпится поскорее улизнуть в парк Гуэля, но метатель ножей протягивает руку и легонько касается его руки:

– Тебе многое пришлось пережить, Дэнни. Но ты не сдавайся.

– А я и не сдаюсь. Вот если бы мне еще и говорили всю правду!

Накопившаяся досада придает словам Дэнни больше ожесточенности, чем ему бы хотелось.

– Никогда не знаешь, что рыщет в тени вокруг, верно? – говорит Дарко, всматриваясь в лицо мальчика. – Рыщет – никем не замеченное. Позабытое.

– Ты это о чем?

– Роза говорит, что ты считаешь пожар подстроенным специально. Но нужны доказательства. Может, у тебя и в самом деле остались какие-то подспудные воспоминания, которые удастся вытащить на поверхность, – что-нибудь этакое, что сразу сложится с чем-то другим как родное. Как чай с вареньем. Да-да, – повторяет Дарко, глядя в сторону темного сердца Саграды. – Чай с вареньем…

Он постукивает по мишени костяшками пальцев.

– А они хорошо сочетаются? – озадаченно переспрашивает Син-Син.

– Еще как! В Восточной Европе. Черный чай с ложечкой варенья.