Мия - Тамара Михеева

Они переплыли реку уже в сумерках, и снова надо было прощаться.

– Пойдем, – сказала Мия тулукту.

Но он не тронулся с места. Сидел на носу лодки, смотрел вдаль.

– Ладно. Найди меня потом, хорошо? – И Мия сама не знала, кого просит: тулукта или Эльмара. – Ты не против, если он поплывет с тобой?

– Ну… я не знаю… А кто он?

– Это тулукт. Я спасла его от мальчишек, когда он был совсем крохотным, а он… много раз спасал меня. Не прогоняй его. Он умный и очень… он очень…

– Я понял. Конечно. Я позабочусь о нем.

И Эльмар оттолкнул лодку от берега.

Наступил холодный синий вечер, на набережной зажглись фонари, и Мия побрела домой, в гостиницу, предчувствуя, какой ей будет сейчас нагоняй. Но она так устала и так невыносимо больно ей было от разлуки с Эльмаром, что она даже не стала подбирать слова, когда ввалилась в номер и бабушка сказала, глядя на нее сурово:

– Ну?

– Я подарила свою лодку.

– Очень интересно. Кому?

– Эльмару.

– Хмг. Ладно. Что еще?

– Я не поеду с вами в Алекту.

– Замечательно! Остаешься здесь?

– Нет. Я ухожу с Крошкой Си и Ричем туда… в общем, откуда они. Я не знаю, как сказать точнее.

– Веселенькое дело. И зачем же?

– Я хочу разобраться.

– Ну, здорово! То есть я пустилась в такой путь, чтобы вернуть тебя домой, а вместо тебя привезу двадцать пять чужих детей. И что я должна сказать твоим родителям?

– Скажи… скажи, что мне очень жаль! И что я их люблю! И что постараюсь вернуться.

– Ну что ты за человек! Прав твой отец, у тебя ветер в пятках!

– Да. Я тоже так думаю.

– Иди умывайся и ужинай, все на столе. И что это за тряпка у тебя в руках? Ах, впрочем, не надо, даже знать не хочу. Но напоминаю: отплываем на рассвете.

Но отплытие пришлось отложить еще на день. Потому что ночью их разбудил настойчивый стук в дверь.

– Кого там черти несут? – проворчала бабушка и крикнула: – Кто там?

– Госпожа Лесли, я извиняюсь, но там к вам посыльный. Говорит, что срочно и что дело в вашей родственнице… запамятовал имя…

– Иду!

Бабушка соскочила с постели, бросила Мии:

– Одевайся! Быстро.

Через минуту они уже спускались вниз.

Посыльным оказался тот самый мальчишка, сын Тиры.

– Меня мама к вам послала. Госпожа Лесли умирает. Мама говорит, чтобы вы поспешили.

Тетя Абелин была на пороге смерти. Это поняла даже Мия, хотя ни разу не видела, как умирают люди. Она тяжело и прерывисто дышала и уже не могла ничего сказать. Бабушка попросила Тиру выйти таким голосом, что та испарилась без единого слова, и сразу присела на краешек кровати, взяла тетушкину руку в свою. Тетя Абелин посмотрела прямо на нее, а потом на Мию, глубоко вздохнула и замерла. Бабушка уткнулась лбом в ее ладонь, потом прижалась щекой и долго сидела так, не двигаясь.

– Мия, спустись вниз, скажи Тире, что тетя умерла. Наверное, нужно вызвать кого-то… какого-нибудь представителя власти, чтобы он засвидетельствовал ее смерть. Или доктора? Спроси у нее, она наверняка знает.

Мия вышла из комнаты. Она вспомнила, что тетя Абелин говорила о каком-то тайнике… «Надо напомнить бабушке, а то она все забудет, а там, наверное, что-то важное», – подумала Мия, и пока вызванный доктор осматривал тетю Абелин, она шепнула бабушке об этом. Та кивнула и неслышно выскользнула из комнаты. Вернулась она очень быстро, и Мия видела, что она прячет в рукав платья какой-то узкий конверт. Потом их оставили одних.

– Похороны завтра, – сказала Тира. – Если вы не против, мы с детьми поедем к моей матушке, не хочу их расстраивать, они были так привязаны к бедняжке Абелин.

– Да, буду вам признательна. Не беспокойтесь, мы уезжаем сразу после похорон, и спасибо вам за заботу о ней.

– Ах, что вы! Она такая кроткая душа, просто ангел!

Бабушка постаралась побыстрее Тиру выпроводить, и они с Мией заперлись в комнате тетушки Абелин. Бабушка достала узкий конверт из рукава.

– Прочитай, Мия, я не смогу без лупы. Глаза стареют быстрее, чем голова.

Мия открыла конверт и начала читать, вглядываясь в незнакомый твердый почерк:

– «Моя дорогая Элоис! Почему-то мне верится, что ты обязательно найдешь это письмо. Почему-то мне верится, что ты обязательно узнаешь о моей смерти, приедешь, отыщешь тайник и сделаешь все так, как я тебя прошу. Глупая надежда, но что еще мне остается? Моя дорогая! Я не успела сказать тебе самого главного: я так сильно тебя люблю! У меня не было своей дочери, и все, на что было способно мое строгое сердце, я отдала тебе. Ты приехала в мой дом такой крошкой, ты росла со мной, и право же, мы жили душа в душу. Как же я скучаю по тебе, как волнуюсь за тебя… Каким счастьем было получить от тебя ту открыточку, знать, что ты жива, что с тобой все хорошо, что ты счастлива. Милая моя Элоис, мне нужно рассказать тебе еще кое-что. Это касается твоей мамы. Я знаю, ты по-своему любила ее, хоть и упрекала за ту жизнь, которую она выбрала. Если бы ты все знала! Но я не осмелилась рассказать тебе, мне было велено молчать, и я молчала. Но те, кто просил меня об этом, давно развеяны по ветру, а мое глубокое убеждение таково, что человек должен, обязан знать все о своих корнях. Ты упрекала маму, что она не сильно-то любила отца, ты так думала, потому что, когда он исчез, она не стала долго ждать и у нее было много мужчин. Моя дорогая, в том-то и дело, что твоя мама знала, что он никогда не вернется. Твоя мама была одной из семи прях. Но она не выдержала, она не справилась, жизнь сломала ее, и она отказалась от своей судьбы. А не справилась она именно из-за него, из-за твоего отца, который исчез, не сказав ни слова. Ты помнишь, как мы ее хоронили. Она всегда была взбалмошной, но я никогда не перечила ей, и теперь ты знаешь почему – кто я такая, чтобы перечить пряхе? К тому же я любила свою маленькую Эверин! И после смерти я хочу быть с нею. Я знаю: ее неспокойный дух так и носится над холмами. Похорони меня так же и там же. Сейчас это уже не так опасно, как прежде, многое изменилось в нашей славной Рионеле. Люблю тебя, моя дорогая, обещай мне быть счастливой! Любящая тебя тетя Абелин».