Чертоги памяти - Седжвик Джулиан

– Не уверена, выдержит ли это нас обоих, – отвечает Син-Син, подтягиваясь к отверстию для вентиляции. – По-моему, мне пора устроить пробы прямо тут.

Она не сводит глаз с каната. Дэнни еще не видел ее настолько сосредоточенной и напряженной.

– Что-что?

– Слыхал такие слова – орибат, неуробат?^[73] Фунамбулист?^[74]

– Так ведь канатоходцев называют?

– Именно, Дэнни. В этом мой номер и состоит. Ну вроде того. Мой трюк. Сюрприз.

– Ты канатоходка?

– Акробатика на провисшем канате. Но, думаю, и на таком сумею.

Проворно подтянувшись на руках, она до середины туловища просовывается в узкое окошко и, изогнувшись, шарит ногами в поисках опоры. Дэнни перехватывает неистово машущую кроссовку и придерживает ее, давая девочке возможность оттолкнуться. Миг – и она уже скрылась в окошке.

У Дэнни все так и переворачивается внутри – но он снова ощущает знакомую приятную щекотку – поступление адреналина. Сознание, что собираешься сделать что-то, чего тебе лучше было бы не делать, и понимаешь при этом, что обратного пути нет.

Но сколько у нас еще времени?

Син-Син протягивает руку со своего шаткого насеста на крыше:

– Давай же, пошевеливайся!

Настает черед Дэнни барахтаться и извиваться, выбираясь из кабинки. Правой рукой он держится за крышу, левой сжимает руку Син-Син надежной цирковой хваткой, подтягивается ей навстречу, помогая вытаскивать себя. Ноги болтаются в воздухе, но потом он цепляется подошвами кроссовок за узкий выступ под окном – и, пыхтя от усилия, уже наверху!

Мир сжался до маленькой металлической крыши, залитой солнцем, окруженной весьма специфической пустотой головокружительной пропасти. Из середины крыши торчит толстый стержень с зажимом, цепляющийся чуть выше головы к стальному тросу, идущему под крутым углом вниз, к опоре номер двенадцать, и вверх, к тринадцатой.

– Давай все-таки воспользуемся карабином, – говорит Дэнни, стараясь найти верный тон, убедить Син-Син действовать по его плану. – По такому канату тебе не пройти! У тебя ведь даже шеста нет! И смотри, какой угол наклона!

– Пройду, – негромко произносит Син-Син. – Всего-то «смертельный подъем»^[75]. И откуда тебе знать, что твоя чокнутая цеплялка вообще выдержит. Или ремень. И тем более нас двоих. Так что давай двигай – а мне предоставь разбираться самой.

Дэнни порывается спорить, но видит: бесполезно. Она увлечена своей идеей так же сильно, как он своей.

– Тогда удачи! – Он неловко похлопывает девочку по плечу. Она отвечает ему улыбкой:

– Пошевеливайся уже, дурачина.

Син-Син забирается по крюку наверх, сбрасывает кроссовки и кидает их вниз на землю под кабинкой. Вид у нее уверенный – словно она знает, что делает. Или со всех сил старается убедить Дэнни и себя саму, что не упадет после первого же шага…

Ребятня внизу – да и родители тоже – поняли, что происходит нечто необычное, и стоят задрав головы, прикрывая глаза от солнца руками. Все взоры устремлены на Дэнни и Син-Син.

Не теряя времени, Дэнни выдергивает из джинсов ремень, тянется к толстому тросу – с той стороны, что идет вниз. Не без труда продевает его в пасть карабина. Хвала звездам: трос пролезает – еле-еле, но все же пролезает. Мальчик проворными пальцами закручивает замок. Син-Син у него за спиной уже стоит на зажиме, раскинув руки в стороны, стараясь собраться всем телом, найти одну точку, в которой сойдутся в идеальном равновесии ее собственный центр тяжести, сила притяжения земли и степень натянутости каната. И несмотря на гонки со временем, Дэнни не может не поглядывать в ее сторону.

– Ну, я пошла, – тихо говорит она и – о боже, это ужасно, прекрасно, завораживающе! – отдается на волю троса. Поднимает ногу, вытягивает носок, аккуратно опускает перед собой, чуть проскальзывает вперед, молниеносно поднимает вторую, вытягивает, ставит, скользит – скользит над пропастью.

Дэнни добрых пять секунд наблюдает за ней, сердце его пылает страхом и восторгом. Он знает, что без шеста ей несравненно труднее удерживать центр тяжести в «волшебном ящике» над проволокой. Стоит потерять равновесие… нет, даже думать немыслимо! А трос небось еще и весь в масле. Мама всегда оттирала смазку с новой проволоки. Чертовски скользкий, наверное, этот чертов трос!

И все-таки Син-Син продвигается вперед, помогая себе быстрыми, выверенными взмахами рук: ни дать ни взять – сигналящий светофор. А потом вдоль троса разносится ее голос:

– Да двигайся же, балбес!

И Дэнни рывком возвращается к собственному своему бегству: продевает ремень через металлическое кольцо, делает петлю, оборачивает вокруг запястий. Придется уж довериться карабину и уповать, что он не сорвется.

Для проверки он осторожно, еще не всем весом, повисает на своем импровизированном устройстве. Выдержит ли?

Вроде бы все в порядке. Тогда – пора.

Распрямив колени, он подтягивает карабин к краю крыши, готовится оттолкнуться и прыгнуть. Последний взгляд на Син-Син. Она уже преодолела почти половину дороги, движется быстрее, чем в начале. Взор ее все так же прикован к вершине следующей опоры выше по склону.

Дэнни отталкивается – и сила тяжести немедленно делает свое дело, да еще как! Сопротивления почти никакого. Карабин с резким скрежетом едет вниз по тросу – Дэнни и не ждал, что он так быстро разгонится. А сам Дэнни болтается на закручивающемся, больно врезающемся в запястья ремне. Руки едва не выдергиваются из суставов. Надо как-то исправлять ситуацию! Изо всех сил напрягая тело, он умудряется остановить вращение и теперь летит лицом вперед – к нижней опоре.

Только сейчас до него доходит, какая опасность ему грозит. Через пару секунд его со всей скоростью ударит об эту опору, размажет по ней. Дэнни изгибается, отклоняя карабин в сторону. Скрежет металла о металл, снопы искр.

Все равно слишком быстро.

Подтягиваясь на руках и изо всех сил брыкаясь ногами в воздухе точно на трапеции, он умудряется задрать их достаточно высоко, чтобы упереться подошвами в трос – и из последних сил жмет на него, чувствуя, как молочная кислота огнем жжет все мышцы.