Мой внутренний Элвис - Яна Шерер

Я читаю формуляр. «Имя, адрес» — значится там, а еще написано: я подтверждаю, что совершила в «Уолмарте» кражу и посему подписываюсь под тем, что мне до конца жизни запрещено заходить в супермаркеты сети.

Рядом лежит синяя ручка. Я беру ее.

«Уолмарт. Сэкономь. Улучши свою жизнь» — написано на ней синим цветом. Какая глупость — подписывать рекламной ручкой подтверждение того, что я никогда больше не переступлю порог супермаркетов «Уолмарт».

Заполняю формуляр.

Фицмартин, Нелли, пишу я, 24 Пуллман-драйв, Питтсбург. Индекса я, к сожалению, не знаю. Я уже собираюсь подписаться за Нелли и тут слышу сзади постукивания. Оборачиваюсь и вижу крохотное окошко. В него заглядывает Нелли и машет мне. Подхожу к окошку, но оно слишком высоко, мне не дотянуться.

Оглядываюсь, потом двигаю стол к окну, залезаю на него и пробую поднять раму. Поначалу она не поддается, и я почти сдаюсь, но тут окно рывком раскрывается. Нелли почти падает назад, но удерживается.

— Ты — задница, — говорю я ей через окно.

Потом, потом, — торопится Нелли, — тебе надо отсюда выйти. Давай вещи.

Она права, наорать на нее и избить я еще успею.

Спрыгиваю со стола, беру рюкзак и подаю его Нелли в окно. Теперь очередь гитары, она идет сложнее. Только я собираюсь вылезать, Нелли спрашивает:

— А где походная плитка?

Я уже хочу наорать на нее, но вдруг вспоминаю, чего мне стоила эта плитка. Поэтому просто соскальзываю с подоконника, беру плитку и передаю ее Нелли. Не успела я сказать «вот она», как в коридоре раздаются шаги. Я будто ныряю в окно, стараюсь протащить ногу, но ничего не получается, я не пролезаю вся, окошко слишком мало. Я рвусь и тянусь наверх.

— Оттолкнись ногами как можно сильнее! — шипит Нелли, и я послушно опускаю ноги на стол, высовываюсь до пояса в окно, упираюсь руками и подтягиваюсь изо всех сил. Нелли тянет меня, а я уже слышу голоса в комнате, теряю равновесие и падаю куда-то. Нелли тут же поднимает меня. Мы стоим на крыше гаража. Она хватает гитару и прыгает в мусорный бак. Я с рюкзаком и туристической плиткой отправляюсь следом.

Когда Нелли наконец остановилась, мы пробежали три часа без остановки.

В боку колет так сильно, как никогда не кололо.

Мы стоим и судорожно хватаем ртом воздух.

А потом Нелли выдыхает: — Ну, теперь ори на меня.

Я и вправду хочу заорать, но потом перед глазами возникает стол, а на нем — формуляр с именем и адресом Нелли. Я качаю головой. Нелли глядит изумленно.

— Ты не злишься на меня?

Я улыбаюсь и протягиваю ей плитку.

— Ужасно хочу равиоли.

Она тоже улыбается, но ее улыбка какая-то разочарованная. Взяв у меня коробку, она достает плитку. Я осматриваюсь. Мы — на сжатом поле, супермаркет виднеется крохотной точкой вдали. Нелли ввернула газовый патрон в плитку и поставила ее на землю.

Остается надеяться лишь на то, что мы не сожжем это поле дотла. Нелли роется в карманах и вываливает на землю всякую всячину. Наконец достает зажигалку.

Она встает на колени, зажигает горелку, достает банку с равиоли, снимает крышку и ставит банку прямо на огонь. Я наблюдаю за ней, жду, пока та опрокинет горелку. Но Нелли делает все правильно. Через пару минут раздается «Кушать подано», Нелли выключает горелку, спускает рукав, переставляя горячую банку на землю. Порывшись в рюкзаке, она достает две вилки. Серебряные, с цветочным узором. Я уже хочу спросить, откуда они у нее. Но тут она говорит: «Налетай!», и я решаю, что лучше этого не знать вовсе.

Расстилаю на колючем жнивье спальник, мы усаживаемся на него и едим равиоли. С ума сойти, как же это вкусно. Выловив последнюю штучку, Нелли достает из рюкзака две банки пива, одну дает мне и чокается со мной.

— За Пита и Джорджа, щедрых меценатов!

Я чокаюсь с Нелли.

— За «Уолмарт».

Нелли глядит в сторону и пьет. Мы молчим. Потом я не выдерживаю.

— Зачем ты это сделала?

Нелли смотрит на свою банку с пивом.

— Я же тебе пообещала, что ничего не украду, поэтому я ничего не могла положить в свой рюкзак.

Я теряю дар речи. И просто смотрю на Нелли сбоку. Как она сидит и мнет в руках пивную банку — и вдруг осознаю нечто нелепое и одновременно правильное: Нелли — это особый вид людей, назовем их Нелли-люди. Они живут в Нелли-мире, в котором действуют Нелли-правила. И если не окажешься однажды в ее Нелли-мире, то никогда не поймешь ее. Если туда не попасть, то будешь идиотом, оставившим ее одну с твоим рюкзаком в «Уолмарте».

Я отпиваю глоточек. Это пиво такое горькое, что его невозможно проглотить. Я перекатываю его во рту языком — и тогда оно теряет горечь. Глотаю пиво и смотрю Нелли прямо в лицо.

— Чего я так и не пойму, — говорю я, — отчего это ты едешь со мной в Грейсленд, вместо того чтоб лететь в Японию.

Нелли вертит банку в руках.

— Тут, с тобой, просто, — произносит она, поразмыслив, — тут я не боюсь наделать ошибок.

Вряд ли это комплимент. Нелли чокается со мной.

— Мне кажется, это классно, что ты не боишься быть другой: все думают, надо быть худым, а ты толстая. Все думают, что Элвис это не круто, а ты слушаешь только его музыку. Ты хочешь в Грейсленд — и ты едешь в Грейсленд. Ты настоящая.

Я молчу.

— Погляди на меня, — Нелли показывает на себя, — я только и делаю, что стараюсь угодить другим. Дело даже не в том, чтобы быть образцом для подражания, нет, просто — не выбиваться из общей массы. Каждый день я доказываю всем, что я — не ошибка природы. Здорово, правда?

Я гляжу на Нелли.

— Я бы хотела быть тобой, — говорю я.

— И не думай, — она отворачивается, ее плечи вздрагивают.