Быть котом - Мэтт Хейг

Осознать это было непросто.

Очень непросто. На это нужно было время.

Ему хотелось обнять папу, того же хотел и папа, но обниматься, будучи котом, не очень-то удобно. Поэтому они промурчали друг другу нежные слова и потерлись головами — это все, что они могли сделать.

Барни почувствовал, как в нем растут злость и досада. И злость эта прорвалась наружу вопросами.

Почему так произошло?

Ответ: Папе было грустно, и он увидел кота, который нежился на солнышке.

Но почему он захотел стать котом, если знал, что у него есть сын, который его любит?

Ответ (дурацкий, по мнению Барни):

Потому что со времени развода он так редко его видел. И потому, что ему было очень плохо в тот момент.

Он вспоминал про Барни?

Ответ: Да, ежедневно и ежеминутно, и именно поэтому он каждое утро сидел на окне, чтобы увидеть, как тот гуляет с Гастером (который всегда мешал ему подойти ближе). Он сказал, что помнит все. Помнит пирог с яблоками и черникой, который так любил когда-то. Помнит долгие прогулки по Ландышевому лесу — теперь он уже не мог там гулять из-за собак. Помнит о том, как мечтал открыть свой садоводческий центр. И о том, как приятно плавать на спине в бассейне.

А что случилось с котом, который превратился в него?

Ответ: Он работает в кошачьем приюте в Эдгартоне. Он был очень добрым и хотел помочь кошкам, которых оставляют в этом паршивом приюте. Так что теперь приют в Эдгартоне — чудесное место, и кошки, которые хоть раз там побывали, мечтают только о том, чтобы их хозяева уехали в отпуск и никогда не возвращались.

Он знает, как им снова стать людьми?

Ответ: Да. Нужно найти котов, которые превратились в них, и просто захотеть снова стать людьми.

Барни немного поразмыслил.

— Так почему тогда ты не пошел в Эдгартон и снова не стал собой?

У папы был такой вид, какой бывает у кошек, когда они переходят заснеженную тропинку, раздумывая, куда поставить лапу.

— Он нашел меня. Месяц назад. Ему было стыдно. Он сказал, что хочет снова стать котом, и все, что мне нужно было тогда сделать, это захотеть стать человеком.

— И что? — спросил Барни.

Папа вздохнул.

— Ничего. Я остался котом.

— Но почему? На это нужно время? То есть это еще может произойти?

— Нет. Если захотеть все вернуть, это должно произойти очень быстро, мгновенно, потому что путь к себе самому ближе, чем путь к кому-то другому. Так это объясняют.

— Тогда почему ты все еще кот?

Папа уронил голову.

— Я… я… я не хотел снова становиться собой.

Это привело Барни в такую ярость, что шерсть у него на загривке встала дыбом.

— Папа! Неужели ты не понимаешь, как все за тебя волновались?! Мне постоянно снились кошмары, и…

Папа выглядел совсем жалко. Его единственный глаз не умел плакать, но Барни чувствовал невидимые слезы.

— Да. Прости. Но это еще не все.

— Что?! — прошипел Барни.

На кухню вошла старушка, чтобы поставить чайник.

— Ну-ну, котятки… ведите себя хорошо. У нас все живут дружно, правда, Огурчик?

— Видишь ли, — продолжал кот, известный когда-то под именем Нил Ив. — Больше всего на свете я хотел, чтобы вы с мамой узнали, что со мной все в порядке, и если бы существовала волшебная кнопка, которая заставила бы вас не волноваться, я бы ее нажал. Но чем больше я винил себя за то, что причиняю боль вам с мамой, тем более несчастным я становился. Настоящий я. В общем, получается, что для того, чтобы стать собой, нужно себя полюбить…

— Не понимаю.

— Я был не самым лучшим папой, — продолжил он. — И моя работа в магазине тоже не ладилась. То есть как человек я был просто жалок. Я превратился в унылого брюзгу, если честно. Меня не устраивало то, каким я был, и потому я не мог снова стать собой.

— То есть ты застрял в этом теле?

Папа помолчал.

Старушка заварила себе чай и зашаркала обратно.

— Ведите себя хорошо, милые, — проквакала она.

— Да, видимо, так, — неуверенно ответил папа.

— Но…? — спросил Барни, чувствуя, что это еще не все.

— Но я не хочу, чтобы ты меня жалел. Знаешь, в том, чтобы быть котом, есть свои плюсы. Меня уважают другие кошки. Я живу в уютном месте. Я всегда сыт. У меня всегда есть молоко…

Барни был разочарован.

— Но разве ты не хочешь жить с нами? И быть человеком?

Мистер Ив нежно прижался щекой к Барни.

— Сынок, я не думаю, что мама этого захочет. И она права. Мы мучили друг друга, и в результате страдал ты.

Тяжесть этих слов пригнула Барни к полу. Он прав. Мама с папой не могли быть вместе, кем бы они ни были — кошками ли, людьми ли…

— Ладно, пап. Ну, по крайней мере ты жив. Барни хотелось сказать еще миллион слов. Но не сейчас. Сейчас он затих и просто наслаждался близостью папы и его нежным мурчанием.