Моя снежная мечта, или Как стать победительницей - Роман Волков

Больше всего Наташе хотелось оказаться где-то далеко-далеко, где нет этих кричащих дур, хохочущих парней, где никто ее не будет тыкать пальцем в бока и дергать за волосы. А тем временем, видя полное отсутствие реакции, тыкать и дергать Наташу начинали все активнее и активнее.

– Да как вы все достали! – уже крикнула Наташа и, сорвавшись, все-таки отпихнула одну из окруживших ее девушек. Вырвавшись из круга, она подбежала к двери и выскочила в коридор.

Бегом она добралась до лестницы, прыгая через несколько ступенек, подскочила к выходу и выбежала из общежития. Какое-то время она слышала сзади крики и топот, но потом погоне, видимо, надоело это бестолковое преследование.

– Думают, наверно, что я все равно приду и тогда-то они мне устроят, – догадалась Наташа.

«Да пошли они все, – злобно думала она. – Пусть себе ждут. Не дождутся. Очень мне сдалась эта Москва, и этот универ, и эта общага, я лучше на вокзал ночевать пойду», – решила она и отправилась к метро.

Приехав на Ярославский вокзал, девушка нашла укромную скамейку в углу, рядом с какими-то цыганами, и приготовилась провести ночь там. Однако какая-то мысль не давала Наташе покоя.

«А что я вообще тут делаю? – думала она. – Зачем мне эта Москва? Тут и снега-то настоящего нет, грязь одна. И леса нет. И этот универ с этими дурами. Что я тут забыла? Может, уехать домой?»

Домой!.. Наташа поняла, что все эти долгие годы учебы, сначала в Новосибирске, потом в Москве, она мечтала только об одном – о тихом деревянном домике в любимом глухом лесу, где жили ее приемные родители – самые близкие люди на свете.

– Тут в сто раз хуже, чем в Новосибе, – пробормотала она вслух. – Там люди хоть и разные были, но свои, сибиряки. А здесь все чужое. Все! Люди, асфальт, говор…

Наташа резко встала с места. Деньги у нее были, Егор Иванович передал ей довольно приличную сумму, зная, что жизнь в столице дорогая, но девушка почти ничего не потратила. «Уеду отсюда!» – произнесла она про себя и направилась к окошкам железнодорожных касс, не раздумывая купила билеты в Новосибирск на завтрашний вечер, а потом снова села на лавочку.

«Надо забрать вещи из общаги и сообщить в деканат, – решила девушка. – Завтра утром схожу на тренировку и все объясню».

Возвращаться ночевать в общежитие Наташа принципиально не собиралась. Но провести ночь на вокзале оказалось далеко не лучшей идеей. Цыганский табор, разместившийся неподалеку, не затихал всю ночь, деревянные сиденья были жесткими и неудобными, а объявления о поездах – слишком громкими.

Наташе удалось кое-как подремать несколько часов, свернувшись калачиком, и утром она с первым поездом метро поехала в университет. Там она подкараулила Гвоздева у дверей – хотелось как можно быстрее разделаться с объяснениями.

– Здравствуйте, Виталий Владимирович. Я хотела с вами поговорить.

По строгому тону и потрепанному виду студентки тренер понял, что разговор будет серьезный.

– Доброе утро, Тобурокова. Ну, раз надо, то пойдем.

Он отвел Наташу в преподавательскую и предложил чаю.

– Нет, спасибо, – отказалась она и сразу продолжила, – я за документами, ну там подписать что надо… Уезжаю.

– Надолго? – поинтересовался Гвоздев. – И куда?

– Насовсем. Домой, – ответила Наташа.

– Та-ак, – протянул тренер. – Ну, давай, говори все и начистоту.

Наташа вздохнула. Объяснять что-то тренеру ей совсем не хотелось, но, видимо, было необходимо.

– Я так не могу, Виталий Владимирович. Я не могу так жить, я хочу домой.

– Ну, ты чего как маленькая, Наташа? – удивился преподаватель. – Всем нелегко бывает.

– Да вы не понимаете! – взорвалась Наташа. – Это не тяжело, это невыносимо!

– Тихо-тихо, – Гвоздев встал из-за стола. – Давай все-таки чаю, а потом ты мне будешь рассказывать с самого начала.

Наташа внезапно для себя согласилась. Гвоздев, давая девушке время собраться с мыслями и успокоиться, вскипятил чай, бросил пакетик и протянул кружку с эмблемой Олимпиады 1980 года Наташе.

– А теперь рассказывай, что произошло. И вообще, я ж про тебя ничего не знаю. Так что начинай издалека. Ты же откуда-то из Сибири, да?

– Да, – кивнула Наташа и сделала глоток горячего чая. Ей вдруг очень захотелось пожаловаться, поделиться обидами и горестями, и она начала сбивчиво рассказывать про свою жизнь в деревеньке Чаадаевке, затерянной среди сибирских лесов, про Егора Ивановича и про тайгу.

– Как тебя воспитывали, однако, – бормотал Гвоздев.

– Да нет же. Дядя Егор – он просто не знает, как по-другому. Он охотник, сам в лесу живет, только с Марьей Николаевной. Это его территория. Он лес чувствует, ему одному в лесу лучше всего. Он с людьми не знает как себя вести, а в лесу – знает. В таких условиях немудрено, что он такой. Одиночка, суровый, смелый, сильный, – для Наташи это было похвалой – признать кого-то сильнее себя. Девушка поняла, что очень соскучилась по своему приемному отцу. – И я тоже знала только лес, потому что вокруг ничего другого много лет не было.

Гвоздев представил себе, как огромный нелюдимый охотник старательно делал из маленькой девочки сурового солдата глухой тайги, и снова покачал головой. Наташе нужно было помочь, вытащить ее из этого глухого леса.

«Вон чего, она даже его не папой называет, а по имени-отчеству… Домострой. Ужас», – подумал он и сказал вслух:

– М-да, Наталья. И как же тебя в биатлон занесло?

Наташа догадалась по выражению лица Гвоздева, что он неодобрительно отнесся к Егору Ивановичу. Ей захотелось еще больше рассказать о жизни в любимом лесу, вылазках на охоту, о том, как Тобуроков показывал ей все, что знал сам, и как ей нравилось у него учиться. Но, глядя в холодные глаза нахмурившегося Гвоздева, девушка поняла, что не может поведать ему настолько личные вещи. Он просто не сможет их понять. И Наташа начала выдумывать.

– А ко мне тетка из Новосиба как-то приехала, преподаватель спортивной школы. Она сказала Егору Ивановичу, что он из меня дикого волчонка делает, и забрала меня с собой. Я потом жила с ней в Новосибирске, было скучно, не хотела учиться, прогуливала и убегала гулять. И тогда тетка отвела меня в спортивную школу, там как-то получалось учиться биатлону. А там я уже поняла, что больше ничего не умею. И что хочу заниматься только спортом. Тобуроков звал обратно в лес, а мне хотелось попробовать – вдруг я смогу поступить куда-нибудь в институт. Мы с ним поругались, я уехала и сама поступила.

– Так почему уехать-то хочешь? – Гвоздев решил подойти к самому главному.

«Вот так характер у этой девчонки, – думал он. – Росла в глуши с каким-то сумасшедшим дедом, который над ней издевался, потом как-то догоняла школьную программу, сюда вырвалась… Вот это нрав, вот так сила характера…» Ему очень хотелось неодобрительно отозваться о Наташином воспитателе, но он сдерживался, понимая, что может этим разрушить все то хрупкое доверие, которое возникло между ними.