Девочка, которая объехала волшебную страну на самодельном корабле - Кэтрин М. Валенте

Сентябрь легонько коснулась его лица в знак благодарности. Ее пальцы оцарапали ему щеку. Они ссохлись, превратившись в пучок тонких, голых, сухих веток.

Шагая сквозь звездную туманную ночь и стараясь не смотреть на свою изуродованную руку, Сентябрь осознала, что уже много дней не оставалась одна. Она тут же затосковала по Аэлу, который нашел бы миллион способов ее утешить, и о Субботе, который был бы тихим, верным и заботливым спутником.

Она дрожала и шептала, чтобы успокоиться: «…бандит, баран, барометр, батисфера, батон, блаженство…»

Деревья постепенно становились все удивительнее: вместо стволов и крон – высокие черные прялки, обмотанные шелком, пушистой шерстью и тканями, названия которых Сентябрь не знала. Все они были цветов осеннего леса: красного и золотого, коричневого и дымчато-серого. Деревья теснились друг к другу, пышные, плотные, формой слегка напоминающие сосны. Сентябрь ясно разглядела острую прялку, торчащую из кисейной вершины гигантского красного дерева. «Должно быть, здесь они берут строительный материал для Пандемониума, – осенило Сентябрь. – Вместо того чтобы рубить лес, они его ткут!»

Луна выглянула из-за облаков, слишком застенчивая, чтобы показаться полностью. Мало-помалу Сентябрь вышла на полянку, где несколько прялок цвета пергамента усыпали землю нитками, как сосновыми иголками. В углу поляны сидела женщина. Сентябрь так удивилась, что прижала руку ко рту, совершенно забыв, что пальцы стали ветками.

Женщина сидела на троне из грибов. Лисички, шампиньоны, вешенки и еще какие-то алые грибы росли и громоздились вокруг нее, образуя большой веер. Женщина и сама почти вся была из грибов: красивые бежевые грибочки воротником окружали коричневое лицо, пальцы рук и ног поросли кружевным грибком. Она смотрела вдаль бледными глазами – крошечными шампиньончиками.

– Добрый вечер, миледи, – сказала Сентябрь, присев в реверансе, как она себе его представляла.

Грибная королева ничего не сказала и не изменилась в лице.

– Я пришла за шкатулкой. Она в лесу.

Легкий ветерок пошевелил грибы-шиитаки у ног женщины.

– Надеюсь, я вас не обидела, просто у меня мало времени, и я, кажется, все больше превращаюсь в дерево.

У женщины отвисла челюсть. Изо рта выпали комочки грязи.

– Не обращай на нее внимания, – еле слышно просипел хрипловатый голос за спиной Сентябрь.

Она резко обернулась. У ног ее стояла крошечная, не больше пальца, фигурка, вся коричневая, как ореховая скорлупа, только губы красные. Длинные волосы, словно кора, покрывали тело. Она казалась совсем юной. На голове у нее изящно сидела шляпка желудя.

– Она здесь просто для виду, – прохрипела крошка.

– А ты кто?

– Я – Смерть, – сказало существо. – Разве не очевидно?

– Но ты такая маленькая!

– Это потому что ты сама маленькая. Ты очень молода, и жить тебе еще долго, Сентябрь, поэтому я и кажусь такой маленькой и безобидной, как и все, что находится вдали. Но я всегда ближе, чем кажется. Ты растешь, и я расту с тобой, и в самом конце я нависну огромной темной тенью над твоей кроватью, а ты закроешь глаза, чтобы меня не видеть.

– Тогда кто она?

– Она… – Смерть повернула голову, размышляя. – Она как вечернее платье, которое я надеваю, когда хочу произвести впечатление на всяких важных шишек, которые меня посещают. Как твоя подружка Бетси, я тоже Ужасный Механизм. Мне тоже порой позарез нужны благоговение и трепет. Но, между нами, я считаю, что такая пышность ни к чему.

– Но если мы пока так далеки друг от друга, то почему ты здесь?

– Потому что Осень – это начало моей страны. И потому что есть хоть и небольшая, но вероятность, что ты умрешь раньше, чем я предполагала, и тогда мне придется вырасти очень быстро.

Смерть многозначительно посмотрела на руку Сентябрь. Внутри зеленого пиджака рука от плеча до пальцев усохла и превратилась в длинную узловатую ветку.

– Поэтому в Чесаный Лес запрещено ходить? Потому, что здесь живет Смерть?

– И еще гамадриады. Они жутко скучные.

– Значит, Маркиза послала меня сюда умирать?

– Я не делаю подобных выводов, дитя. Я лишь беру то, что мне дают, в темноте, в лесу.

Сентябрь села на землю и сжалась в комок. Она смотрела не отрываясь на голую зимнюю ветку, которая когда-то была ее рукой. С головы сорвался большой оранжевый клок волос – она почти облысела, осталось лишь несколько кудряшек. Сентябрь шмыгнула носом и заплакала, точнее, попыталась заплакать, но не смогла: глаза были сухие, словно старые семена.

– Смерть, я не знаю, что делать.

Смерть забралась к ней на ногу и церемонно уселась на колено, которое тоже начало темнеть и ссыхаться.

– Это очень смелое признание с твоей стороны. Почти все рыцари, которых я встречала, громко бахвалились и заставляли меня играть с ними в шахматы. А я терпеть не могу шахматы! Из стратегических игр мне больше нравятся «Мрачные руины». Даже го, и то интереснее! И вообще эта метафора в корне неверна. Смерть – это не шах и мат, это больше похоже на проделки ярмарочных шарлатанов. Тут куда ни ставь ферзя, все равно не выиграешь.

– Я только один раз играла в шахматы с мамой. С тобой я не рискну играть, мне будет не по себе.

– Я все равно жульничаю. Стоит тебе отвернуться, как я переставлю фигуры.

В щеке Сентябрь медленно открылась крошечная дырочка. Сентябрь рассеянно почесала ее, и дырочка стала больше. Девочка чувствовала, как дыра расширяется, растягивается, и это было очень страшно. Она задрожала, пальцы ног онемели от холода в грибной жиже. Из-под кожи начали пробиваться веточки и листья. Смерть нахмурилась.

– Сентябрь, если ты не будешь внимательна, ты никогда не выберешься из этого леса! Ты намного ближе к цели, чем думаешь, человеческое дитя. Шкатулку охраняю я. – В уголках крошечных глазок Смерти показались добродушные морщинки. – Конечно, все шкатулки в моей власти, а как же иначе?

Сентябрь зевнула. Она совсем не собиралась зевать, но не сумела удержаться. Одна из веточек в ее щеке щелкнула и рассыпалась.

– Ты спать хочешь? Этого следовало ожидать. Осенью деревья впадают в спячку, как медведи. Целый мир надевает пижамку и засыпает на всю зиму. Кроме меня. Я никогда не сплю.

Смерть устроилась поудобнее на колене у Сентябрь, глядя на нее снизу вверх твердыми желудевыми глазками. Сентябрь очень старалась прислушиваться к ее речам, а не к треску собственной щеки.

– Мне все время снятся кошмары. Каждый вечер, когда я возвращаюсь домой после долгого дня, полного разнообразных умираний, я снимаю кожу и аккуратно вешаю в шкаф. Потом снимаю кости и водружаю их на вешалку для шляп. Потом ставлю косу на старинную печь – отмокать. Потом ем вкусный супчик из мышей и мирры. Иногда пью хорошее красное вино, от белого мне худо. Потом ложусь на постель из лилий – и все равно не могу уснуть.