Близнецы и Робин Гуд - Елена Чапаева

Живите, как хотите. Я к вам больше приставать не буду!»

Ведь он был инвалид. И в принципе ничего плохого не делал. Врал про свои подвиги. Так это многие делают. И еще он... ну, просто был недобрый, и у него друзья оказались не самые золотые люди. Но ведь это же еще не преступление, верно?

Теперь о том происшествии. Одни полужулики — в смысле братья Жеребцовы — раздобыли в разрушенном, затерянном среди болот и лесов фашистском блиндаже эти золотые зубы, а другие полужулики отвратительное то сокровище «свистнули». О происхождении этих зубов рыцарям дядя Петя рассказал. Как говорится, вор у вора дубинку украл... Ну и какое мне до этого дело?

Так она сказала себе. Хотя в душе осталась какая-то муть. Тут уж ничего не поделаешь. Надо просто не сталкиваться с этим «ветераном» так называемым, забыть о его существовании да и все.

Решив так, она хотела рассказать все Олежке — а как же без Олежки-то? Но не успела открыть рот, как Олег стал ей такие вещи рассказывать про дорогого и ненаглядного дядю Петю... и Ольга снова не решилась рассказать ему правду. Послушала, покивала головой:

Ясно...

А ты, Оль?.. Ты разве не пойдешь сегодня на встречу с дядей Петей? Он будет подробнее говорить о нашей новой операции. И еще вручать устные ордена!

Чего-чего?

Олежка лишь головой покачал на такое ее полное непонимание: .

Ну прикинь же сама! У разведчиков все секретно. В том числе и награды! Поэтому им ордена, медали...

И денежные премии, — сказала Ольга весьма ехидно.

Вот как раз и нет! — Олежка посмотрел на нее укоризненно. — Премии он выдаст нам по-настоящему, потому что*деньги... — он помолчал значительно, — безлики!

Несомненно, дяди-Петино словечко.

А ордена, — спокойно и очень уверенно продолжал Олежка, — они действительно... устные. Но глупо было бы не верить такому человеку, как дядя Петя.

Это уж точно!

—Так говоришь странно... Ты что-то узнала? Вот здесь было самое время сказать ему про

поезд и про изгнанную жену. И тут Ольга не решилась! Просто не смогла так огорчать братишку своего. Да и к чему это? Ведь, во-первых, она точно ничего не знает: сведения-то непроверенные. А во-вторых, они скоро отсюда уедут, и не будет в Олежкиной жизни этого непонятного дяди Пети.

Ладно, — она махнула рукой, — когда-нибудь потом поговорим на эту тему...

Ну и отлично! — Олежке ничего «лишнего» узнавать не хотелось, и к тому же он, видимо, спешил по каким-то там робин-гудовским делам. — Я прямо к представлению приду...

А репетиция?

Ну... придумай там что-нибудь!

Она в ответ лишь кивнула. Но Олежка не заметил ее «напряженки», улыбнулся, одеваясь на ходу. Рванул из дома.

Она осталась одна. Непривычно как-то и на душе тревожно. Думала-думала, что бы такое поделать. Позвонила Маше Неделиной. А та очень даже любила трепаться по телефону, благо платить ни за что никому не надо. Уж она и про Евгепгу, и про Робин Гуда, и про ее братца. Причем Машке особенно не требовалось никаких ответов, она просто говорила и все. Ей вполне достаточно было короткого хмыканья, или поддакивания, или восторженного восклицания.

Такое общение Ольге было не интересно. Кое-как она прекратила .разговор, сказав, что ей пора в цирк... Противно врать, но в каких-то случаях это единственное средство. Она повесила трубку, потом какое-то время лежала на диване, как рыба на дне... А ведь Машка вполне хороший человек, приятная такая девочка — вежливая, улыбается хорошо. Но столько говорит, что просто невозможно!

Чтобы как-то развеяться, она вышла из дома. Деньки теперь стояли какие-то просто сказочные. На юге так весну ни за что не заметишь, как на севере. Тут, когда люди и природа столько натерпятся от холодов, каждый весенний лучик принимаешь как настоящую драгоценность. И вот она шла, вся обсыпанная этими драгоценностями, и ничего больше не хотела в себя принимать. Чихать в конце концов на этих «шкафов» с их джипами, на этого дядю Петю, на этих... И тут увидела: на противоположной стороне улицы стоял один из тех/персонажей, которых она как раз видеть не хотела. Игорь Жеребцов...