Когда здесь была Марни - Джоан Робинсон

– Но как ты узнала? – спросила Анна, не в силах справиться с изумлением. – Что заставило тебя подумать об этом имени, а не о каком-то другом?

Дело происходило на следующее утро. Они со Сциллой сидели наверху каменной лестницы под стеной Болотного Дома. Анна еле дождалась случая увидеться со Сциллой и поговорить.

– Так тебе понравилось? – жадно спросила девочка. – По-твоему, красиво вышло?

Анна повторила:

– Да… да, все замечательно. Но как ты узнала?

– Это я могу тебе рассказать. Сначала я была не очень уверена, все гадала… а потом, когда спросила тебя, знаешь ли ты, где моя комната, тут и убедилась. Ну, то есть я и так была уверена… ну, почти… просто есть вещи, которых я не понимаю. Я вот о чем… видишь? – Наклонившись вперед, она указала на старое железное кольцо, торчавшее из стены. – Видишь, оно сломанное, все ржавое… Как к нему лодку было привязывать? А ведь другого тут нет! Ты ничем другим пользоваться не могла, я всюду поискала!

– Я… я не понимаю! – Анна смотрела на нее в полном недоумении.

– Я к тому, что было совсем темно… ну, ночью на лодке, прикинь! Так ее же надо было к кольцу привязать?

Анна перебила:

– Сцилла, скажи наконец, откуда ты знаешь?

– Это все в книге, – шепнула девочка.

– В какой книге?

Присцилла огляделась, желая убедиться, что они вправду одни.

– Я ее в своей комнате нашла. Плотник снимал буфет со стены, потому что мне там настоящую маленькую гардеробную делают… а книга торчала в глубине полки. Мы как раз тогда только въехали, я вхожу в комнату, а он книжку поднимает. Я ее себе и оставила. Это же моя комната, правильно? Значит, и секрет мой!

– Что за книжка? – в недоумении спросила Анна.

– Да просто старая тетрадка. На обложке написано «Марни», а внутри – типа дневник. Там на самом деле немного, потому что куча страниц выдрана, но я все равно кое-что поняла. Ну и сообразила, кто ты такая. Почему ты назвалась Анной?

– Потому, что это мое имя. А почему… с чего ты взяла, что я – это кто-то другой?

Лицо Сциллы омрачилось.

– Так ты не Марни? – прошептала она.

Анна смутилась, покачала головой:

– Нет. Нет, но…

Сцилла непонимающе смотрела на нее.

– Тогда почему ты вернулась? Что ты тут делаешь? – Ее глаза вдруг наполнились слезами горького и сердитого разочарования. – Я думала, ты – Марни! Уверена была, что ты – это она…

Сцилла выглядела такой расстроенной, что Анне захотелось утешить ее. Правда, ее собственные мысли пребывали в полном беспорядке, поди сообрази, что к чему.

– Ну ладно, – сказала Сцилла затем. – Если это не твое имя, почему ты узнала его? Спрашиваешь вот, откуда я знаю…

– Послушай, – медленно начала Анна. – Я думаю, никакой Марни на самом деле нету. Наверное, она была… ну, вроде как воображаемой девочкой, которую я…

– Которую ты – что?

– Которую я выдумала когда-то. Просто потому, что мне было так одиноко. Я плохо помню, правда. Как-то все давно было… – Она помолчала, глядя на воду, подбиравшуюся к нижним ступеням. – Хотела бы я вспомнить получше… – И она вновь повернулась к Сцилле. – Но ведь ты знала о ней! Вот дела, мы вроде как одно и то же навоображали!

Сцилла вскочила на ноги.

– Погоди! Посиди здесь минутку, я тебе покажу!

И убежала в дом.

Вскоре она вернулась – вроде бы с пустыми руками, но Анна заметила, как она прижимает что-то под свитером. Глаза ее взволнованно сияли.

– Не хотела, чтобы кто-то увидел… Давай спустимся!

Они спустились ступенькой ниже и сели, прижавшись друг к другу, почти невидимые со стороны дома. Анне на мгновение показалось, что когда-то, давным-давно, она сидела на этой же ступеньке с кем-то другим… Потом она покосилась на Сциллу, и ощущение рассеялось.

– Вот! Смотри!

Сцилла вытащила книжку из-под свитера и положила Анне на колени. Это была тонкая, мятая, потрепанная тетрадка в линялой серо-зеленой обложке. На лицевой стороне вправду красовалось имя: Марни.

– Давай, – сказала Сцилла. – Читай.

Анна раскрыла тетрадь и увидела, что та была наполовину исписана круглым детским почерком. Она прочла несколько строк:

Я бы хотела завести здесь подругу. Деревенские ребята иногда ходят на причал, прямо под мое окно, они едят лакричные палочки и рассказывают секреты. Я бы хотела выйти и поиграть с ними…

– Теперь вспомнила? – смеясь прямо ей в лицо, требовательно спросила Сцилла. – Ты же не могла все это написать и позабыть все до единого слова! А все равно здорово, если мы одно и то же навоображали! Ты ее выдумала, так? А теперь, если ты ее вправду забыла, получается, я о ней знаю больше тебя! Она такая смешная была…

Анна рассматривала тетрадку. Крутила ее в руках.

– Но я этого не писала, – сказала она. – Правда. Я и тетрадку эту раньше не видела.

– Не писала? Как же так, ты должна была. Ты, наверное, писала, только давно, ты была маленькая, сунула на полку и позабыла…

– А как бы я попала наверх, чтобы в буфет ее спрятать?

Сцилла не сразу сумела закрыть рот. Потом спросила:

– Но ты разве здесь не жила?

– Нет. Никогда. – Девочки в полном изумлении уставились друг на друга. – А с чего ты взяла, что я тут жила?

Сцилла опустила лицо в ладони, пробежала пальцами по волосам, потом с озадаченным видом повернулась к Анне.

– Но я с самого начала думала, что ты тут жила! Погоди… Когда мы приехали, тут я тебя и заметила. Мы вылезали из машины, а ты убегала за ворота. Я и говорю остальным: смотрите, там девочка! Но никто из них тебя не увидел. Потом мы пошли внутрь, а там плотник шкафчик снимает. Ну и вытащил вот эту тетрадку. Мне сразу некогда было ее читать, я просто заглянула внутрь и решила, что это написал кто-то, кто тут жил до меня. И спрятала. А потом прочитала. Затем я тебя снова увидела. Ты всегда ходила по берегу или по болоту совсем одна. Я и подумала: эта девочка – точно как та, из книжки! Ходит сама по себе, ищет что-то за дюнами… Опять стала им говорить, а они мне: «Ты все выдумала!»