Остановите Айви Покет! - Калеб Крисп

— Мне кажется, если кому-то из нас и нужен врач, то скорее вам, — хрипло рассмеялся мистер Гримвиг. — Я-то всего лишь простудился, но у вас явно плохо с головой.

— Так у тебя ничего не выйдет, дитя.

Она! Я лихорадочно обшарила взглядом комнату, но гостиная была залита светом и нигде не было видно ни мерцающего шара, ни призрачного силуэта. И только посмотрев налево, я увидела её. Герцогиня сделалась маленькой, ростом с палец, и устроилась на одном из листьев папоротника, как раз на уровне моей головы, словно капля росы.

— У меня всё идёт хорошо! — прошептала я.

— Что вы говорите? — мягко спросил мистер Гримвиг.

— Твоя напористость вот-вот всё испортит! — строго сказала герцогиня. — Ищи путь к его сердцу через кошек. И поспеши, дитя!

— Ладно, — прошептала я. — А теперь будьте любезны, закройте варежку и не мешайте мне заниматься делом.

Брови мистера Гримвига напряжённо сошлись над переносицей:

— Мне послышалось, вы сказали мне «закройте варежку»?

— Не вам, дорогой, а этой пустозвонке в папоротнике.

— Боюсь, я вынужден попросить вас уйти. — Мистер Гримвиг ссадил кота на пол и встал. Поправил галстук. — Ваша мама знает, что вы бродите по городу и пытаетесь продавать гробы?

— Знает, дорогой. Вообще-то это она меня к вам и послала. — Я встала, пересекла комнату и присела на корточки возле чёрного котяры, развалившегося у камина. И стала гладить его ласково-ласково. — Знаете, я так люблю животных, а особенно этих пушистых лодырей. Вижу, вы хорошо заботитесь о своих кошках.

— Стараюсь по мере сил.

— Ужасно, наверное, думать о том, как после вашей смерти их посадят в мешок и бросят в реку.

— Нет! Только не моих малышей!

— Ах, дорогой, боюсь, это неизбежно. Хотя, может быть, ваши родственники о них позаботятся?

Мистер Гримвиг замялся:

— Н-нет… Боюсь, что нет.

— Неужели у вас совсем нет родственников?

— У меня была кузина, но она уже умерла.

— Вам, наверное, ужасно её не хватает.

Он сухо рассмеялся:

— Она любила только деньги. В иной репе больше человеколюбия, чем было в сердце этой герцогини.

— Врёшь, старый шакал! — прошипела герцогиня. Но потом, должно быть, вспомнила о бесцветном мире, где она застряла, и добавила: — Но как благородно с его стороны так смело указывать на мои недостатки и позорить моё имя! Браво, Виктор!

— Мистер Гримвиг, если вы умрёте внезапно, не оставив распоряжений насчёт своих похорон, городские власти спустят на гроб и захоронение все ваши сбережения. Однако если вы позаботитесь обо всём заранее и закажете похороны со скидкой, то сможете сэкономить целую кучу денег. И эти деньги вы сможете завещать так, чтобы кто-то позаботился о ваших любимцах.

Судя по тому, как старик наморщил нос, мои слова заставили его глубоко задуматься.

— Пожалуй, в этом что-то есть.

— Ну вот! Я знала, что вы умнее, чем кажетесь! — Я вскочила. — Я зайду к вам на будущей неделе вместе с сотрудниками нашего бюро, чтобы снять мерку, принять плату, и всё такое. — Я похлопала его по руке в той манере, в какой деловые люди окончательно закрепляют уговор. — Когда придут Снэгсби, лучше, если вы будете лежать в постели. Стонать и кряхтеть. Ронять слюни. Если сможете намочить постель — вообще восхитительно. Когда человек настолько близок к смерти, бюро «Экономичные похороны от Снэгсби» делает дополнительную скидку пять процентов.

— Но я совершенно…

— Не забывайте о котиках, дорогуша, — мудро напоминала я. — Чем больше вы сэкономите, тем больше оставите на их содержание.

Милый старикашка покорно кивнул:

— Вы правы.

Потустороннее сияние герцогини Тринити заполнило кэб изнутри тревожным голубоватым светом, дрожащим будто под водой.

— Ты прекрасно справилась, дитя, — сказала она, паря над сиденьем напротив, пока экипаж вёз нас обратно в Паддингтон. — Я у тебя в долгу.

— Да-да, я сама не своя до добрых дел. А теперь расскажите мне, что делают с Ребеккой во Дворце Проспы.

— Тайны Вселенной недоступны моему взору, дитя. Я могу лишь уловить еле слышный шёпот, обрывок знаний, принесённый ветром. Одно мне известно точно: в тот миг, когда бедная девочка надела ожерелье, её судьба решилась окончательно и участь её с тех пор неразрывно связана с тем, иным миром.

— А как там очутился мистер Блэкхорн?

— Возможно, ошибся дорогой.

Я скрестила руки на груди:

— Вам что, совсем-совсем не стыдно за то, что из-за вас случилось с Ребеккой? Если так, нашему уговору конец.

— Я сгораю от стыда, дитя! — разрыдалась герцогиня. — Я знала лишь, что камень может убить, но не подозревала о скрытых в нём иных силах.

— И вы думаете, это вас оправдывает? — вспылила я. — Из-за вас Ребекка не встретилась со своей мамой, а ведь она только об этом и мечтала. — Гнев перегорел в моей душе, уступив место печали. — Герцогиня, пожалуйста, помогите мне. Как мне вернуть Ребекку домой?

Привидение вздохнуло, и вздох его прозвучал низко и грозно, как львиный рык:

— Я не знаю, как помочь ей, дитя, и очень сожалею об этом. Но если тебя интересуют тайны, я могу тебе кое-что подсказать, если хочешь.

Я величественно кивнула:

— Продолжайте.

— Ты ведь обратила внимание, что каждое воскресенье твои родители уезжают из дома, а тебя с собой не берут?

— Тут нет никакой тайны. Они ездят в Бейсуотер, к сестре Эзры.

Герцогиня внезапно очутилась близко-близко ко мне, её призрачное лицо замерцало перед самым моим носом.

— Проследи за ними, — прошелестела она.

С этими словами покойница просочилась сквозь крышу кэба и была такова.

Они не стали брать кэб, как никогда не брали его по воскресеньям, и пешком направились на вокзал. Там они купили билеты и сели в поезд. Но ехали они вовсе не в Бейсуотер. Я села в тот же поезд, в вагон третьего класса, следующий за тем, где ехали Снэгсби. Мы покинули Лондон и направились на юг, в сторону Сассекса.

Они сошли в городке под названием Арундел. Пешком пересекли весь городишко, не останавливаясь. Прошли по короткому каменному мосту. И двинулись дальше по единственной дороге, ведущей из города. Я была великолепна. Не девочка, а тень, еле заметно скользящая за ними. Когда Эзра останавливался вытереть вспотевший лоб, я пряталась за деревьями. Когда мамаша Снэгсби хоть чуть-чуть поворачивала голову, я бросалась в высокую траву и замирала. И всё время оставалась восхитительно незаметной!