Сестры Марч - Луиза Мэй Олкотт

– Но не станешь же ты возражать, что он очень славный? Его цветы… Это было просто чудесно! – многозначительно сказала Энни.

– Он нам их часто присылает. У них огромная оранжерея, они знают, что мы очень любим цветы. Мама и мистер Лоренс – большие друзья, а мы подружились с Лори.

Мег надеялась, что тем и завершится беседа о семействе Лоренсов, но не тут-то было.

– Сразу видно, что Мег еще не выезжала в свет, – сказала Клара, переглянувшись с Белл.

– Невинность сельской простушки, – тут же отозвалась Белл и пожала плечами.

В это время в комнату, тяжело ступая, вошла миссис Моффат, сильно напоминая собою слона, задрапированного шелками и кружевом.

– Я собираюсь в город за всякой мелочью. Нет ли у вас, юные леди, каких-нибудь заказов? – спросила она.

– Спасибо, миссис Моффат, – ответила Салли, – у меня на четверг есть розовое шелковое платье. Оно меня вполне устраивает.

– Мне тоже ничего… – начала Мег и осеклась.

Она невольно подумала, сколько ей нужно новых вещей, от которых, увы, приходится отказываться.

– А что ты наденешь? – спросила Салли.

– Все то же старое белое платье, если мне еще раз удастся его подштопать. Оно вчера у меня сильно разорвалось.

Мег старалась проговорить все это самым беззаботным тоном, однако внутренне сгорала от стыда.

– А ты пошли домой за другим, – посоветовала Салли, в число талантов которой никогда не входила тактичность.

– У меня другого нет, – с трудом выговорила Мег.

Но Салли и тут с поистине детской непосредственностью воскликнула:

– Как! Неужели только одно-единственное?

Она хотела еще что-то добавить, но Белл помешала ей:

– А зачем ей много платьев? Она ведь совсем не выезжает. Но даже если бы у тебя дома висело десять платьев, тебе совершенно не нужно посылать за ними. У меня есть прелестное платье из голубого шелка. Я из него уже выросла. Прошу, надень его. Мне кажется, оно тебе очень пойдет.

– Спасибо, но меня вполне устраивает мое платье. По-моему, оно как раз по мне, – ответила Мег.

– Ну пожалуйста, позволь мне одеть тебя по моде. Я обожаю подбирать одежду. Вот увидишь, ты будешь в нем просто красавицей. Тут мы его ушьем, и тут тоже. Пока не подгоним, мы никому ничего не покажем. Зато потом появимся на балу, как Золушка и добрая фея. Ну пожалуйста, – уговаривала Белл.

Она уговаривала так настойчиво и искренне, что Мег сдалась. Да и какая девушка смогла бы устоять против искушения надеть платье, в котором она будет красавицей! Так забылась вчерашняя обида, и в душе Мег снова воцарился мир.

В четверг утром Белл вместе с горничной принялись за Мег и вскоре превратили ее в настоящую леди: завили волосы, напудрили шею и руки, подкрасили губы. Горничная-француженка хотела подрумянить Мег щеки, но Мег оказала столь решительное сопротивление, что эту затею пришлось оставить.

Потом затянули Мег в небесно-голубое платье и зашнуровали так туго, что она едва дышала. У платья был такой глубокий вырез, что, глянув на себя в зеркало, Мег, которая не привыкла к столь открытым декольте, покраснела от смущения. Вслед за платьем на Мег надели серебряные браслеты, ожерелье, брошь и серьги. У Мег не были проколоты мочки, и горничная привязала серьги к ушам розовой ниткой. Нипочем не догадаешься, что они надеты не так, как надо. Бутоны чайных роз, приколотые к корсету, и рюшки окончательно примирили Мег с непривычно большим декольте. Когда же ее обули в голубые шелковые туфли на высоких каблуках, Мег почувствовала себя и вовсе превосходно – она давно мечтала именно о таких туфлях. Тремя заключительными штрихами стали кружевной платочек, цветы и веер в серебряной оправе.

Белл чуть отошла в сторону и, подобно тому как художник взирает на только что написанную картину, взглянула на Мег.

– Мадемуазель очень хороша, правда? – воскликнула горничная.

– Пойдем покажемся, – сказала Белл и повела Мег в комнату, где находились остальные сестры.

Стоило Мег сделать первые шаги, как она услышала чарующий шелест шелка (это шелестело ее платье) и мелодичный звон (это звенели серьги в ушах). Сердце ее учащенно забилось, и, гордо тряхнув тщательно завитой головой, она подумала, что наконец-то настал миг настоящего счастья. Девочка еще раз взглянула на себя в зеркало и убедилась, что она и впрямь хороша.

Когда они предстали перед сидевшими в гостиной Моффатами, все начали наперебой расточать Мег комплименты, а она пребывала в полном восторге и чувствовала примерно то же, что чувствует большинство живых существ, начиная от вороны из знаменитой басни и кончая юными девушками, когда вокруг них собирается восторженная публика.

– Энни, пока я буду одеваться, научи ее управлять шлейфом и держаться на каблуках, не то она обязательно споткнется. Клара, приколи серебряную бабочку в центре этой складки и подбери локон слева, он у нее слишком длинный. Больше ничего не трогайте, я не потерплю, чтобы такое совершенное создание было испорчено, – с подлинно авторским самодовольством сказала Белл.

Когда в комнату вошла горничная и сказала, что миссис Моффат просит всех спускаться вниз, Мег растерянно посмотрела на Салли:

– Просто не знаю, как спущусь в зал. Я чувствую себя так скованно. Все мне как-то тянет, жмет. И все время кажется, что я не одета.

– Это потому, что ты сама на себя не похожа. Но выглядишь ты превосходно. Во всяком случае, мне сегодня нечего и тягаться с тобой. У нашей Белл потрясающий вкус. Уж если она возьмется кого-нибудь нарядить, будь спокойна, лучше никто не будет выглядеть. Опусти цветы, держи их свободнее. И постарайся не споткнуться, – сказала Салли, которая изо всех сил старалась не показать, как расстроена, что выглядит куда хуже Мег.

С большими предосторожностями Мег миновала лестницу и плавной походкой вошла в гостиную, где Моффаты занимали первых гостей. Тут Мег суждено было сделать открытие: дамы, которые на предыдущих приемах не обращали на Мег никакого внимания, неожиданно стали чрезвычайно предупредительны и любезны с ней. А молодые люди, которые на прошлом приеме не удосуживались подойти к ней, сегодня не только не сводили с нее глаз, но и просили представить их ей, а будучи представлены, рассыпались в комплиментах. Не обошли Мег вниманием и пожилые леди; сначала они тщательно оглядели ее, а затем начали расспрашивать у миссис Моффат, кто эта незнакомка. Мег слышала, как ответила миссис Моффат:

– Это Дейзи Марч. Ее отец на войне. Он полковник. Это одно из лучших наших семейств. Но, к сожалению, они потеряли состояние. Они очень дружат с Лоренсами. Дейзи прелестное создание. Наш сын без ума от нее.

– Подумать только! – воскликнула пожилая леди и, поднеся лорнет к глазам, принялась разглядывать Мег.

Мег смутили выдумки миссис Моффат, и она сделала вид, что ничего не слышала. Чувство неловкости не оставляло ее. Однако сама роль пришлась ей по вкусу, и она все больше и больше входила в образ светской леди.