Грегор и подземный лабиринт - Сьюзен Коллинз

— Клещи, — объяснил он. — Несколько клещей успели зацепиться. Но сейчас я, похоже, от них избавился.

— Ты в порядке? — спросил Грегор, неловко хлопая его по плечу.

— Да, все хорошо, — ответил Арес. — Так, несколько пустяковых ран. Я почти не пострадал в отличие от… — Он не договорил, но все поняли, кого он имел в виду.

Грегор насухо вытер Ареса, и Люкса помогла сантиметр за сантиметром осмотреть черную шкурку летучей мыши и обработать поврежденные места. И хотя ранок было довольно много, следы укусов были незначительные, а насекомых на летучей мыши в самом деле не осталось.

— Это было здорово, Наземный. Твоя подсказка, — сказал Арес.

— Да это было просто гениально! Ты классно придумал: накормить рыбу клещами, — добавила Люкса.

— Ну, вообще-то так далеко я не загадывал, — смущенно признался Грегор. — Но это просто здорово, что рыбы вовремя подоспели.

Когда Ареса привели в порядок, Аврора и Андромеда опустились на палубу рядом с ним, и все трое погрузились в сон.

Грегор был доволен, что Андромеда больше не бойкотирует Ареса. Возможно, она наконец поняла, что Аврора предпочитает ей Ареса, и не хотела остаться в одиночестве. Но что бы там ни было — Арес теперь тоже был не один, и Грегор этому радовался от души.

Марет взял управление лодкой на себя, а Грегор и Люкса решили заняться Говардом. Он уже пришел в себя, но был очень слаб.

Они постелили ему постель, укрыли одеялом и по очереди прикладывали компресс с холодной водой к месту удара. Ушиб у Марета был недюжинный.

— Как ты думаешь — может, стоит сейчас поговорить с ним? — спросил Грегор.

Люкса покачала головой:

— У него небось голова раскалывается, да и ему нужно время, чтобы смириться с потерей. Вряд ли он сейчас станет кого-то слушать.

В этот день все были какими-то притихшими.

Летучие мыши спали на палубе, прижавшись друг к другу, Вертихвостка глазела на воду, Марет стоял у руля, Босоножка с Темпом играли в свои маленькие игры, а светляки шептались о чем-то на корме и даже на этот раз не ссорились.

Грегор с Люксой сидели рядом и молча смотрели на Босоножку и Темпа.

Грегор безуспешно пытался выкинуть из головы картину гибели Пандоры, и ему казалось, что Люкса тоже.

Они очень долго молчали, и наконец, видимо, не справляясь со своими эмоциями, Люкса обратилась к Грегору.

— Расскажи мне о Наземье, — попросила она.

— Ладно, — кивнул Грегор, радуясь возможности немного отвлечься. — Что тебе хочется узнать?

— Расскажи мне… Опиши один день в Наземье — любой, с самого утра и до ночи.

— Ну, вообще-то дни там очень разные, все зависит от того, кто ты, — ответил Грегор.

— Тогда расскажи именно про свой день, — попросила Люкса.

И он рассказал. Он рассказал ей о том дне, когда они вновь попали в Подземье, — ведь он помнил его так отчетливо. Он рассказал, что это была суббота, в школе не было занятий и он пошел помогать миссис Кормаци. Рассказал, как они с миссис Кормаци готовили картофельную запеканку, как он купил на заработанные деньги книжку головоломок для Лиззи и как они с Босоножкой отправились на горку. Он не упоминал о том, как бедно они жили, и о болезни отца он тоже умолчал, потому что говорить об этом ему было слишком больно и обсуждать свои проблемы с кем-либо совсем не хотелось, тем более что сейчас у них и так было о чем переживать. И потому он сосредоточился на том, о чем было приятно вспоминать.

Люкса иногда задавала вопросы, если он, например, употреблял незнакомое ей слово, — но в основном внимательно слушала. Когда он закончил рассказ, она еще немного помолчала, а потом мечтательно произнесла:

— Я бы очень хотела увидеть снег.

— Для этого надо как-нибудь выйти на поверхность, — сказал Грегор.

Люкса рассмеялась, а он продолжил:

— Нет, правда! Ты можешь попробовать провести наверху хотя бы день. Ну или несколько часов. Там, где я живу, очень прикольно. Конечно, мой дом — далеко не дворец… но Нью-Йорк — это нечто особенное.

— А ты не думаешь, что наземные сочтут, что я несколько… странная? — спросила Люкса.

Да, об этом он не подумал. Почти прозрачная кожа, яркие фиолетовые глаза…

— А мы наденем на тебя одежду с длинными рукавами и шляпу. И солнечные очки! — воскликнул Грегор. — И ты будешь выглядеть не более странной, чем половина жителей нашего города. — Неожиданно для самого себя он очень воодушевился этой идеей. — И мы можем отправиться туда, когда стемнеет и солнце не причинит тебе вреда. И даже если мы просто пройдем пару кварталов и съедим по кусочку пиццы — все равно это будет нечто такое, чего ты никогда не видела!

Они оба были счастливы целую минуту. Думая о Нью-Йорке. Думая о чем-то столь непохожем на здесь и сейчас.

Потом Люкса вздохнула и словно поправила корону на голове:

— Эх… но ведь Совет никогда не разрешит мне…

— О да. И тебя это, несомненно, остановит, — насмешливо кивнул Грегор.

Она состроила ему рожицу и собралась было ответить, но тут Говард застонал.

— Пандора!

Он вдруг вскочил — так быстро, что ему пришлось ухватиться за Темпа, чтобы не упасть. Глаза его метались по сторонам, пока не остановились наконец на трех спящих летучих мышах. Вскинув голову вверх, он искал глазами Пандору, словно надеясь, что весь тот ужас ему привиделся и она просто парит сейчас над их лодкой. Но Пандоры он нигде не нашел.

— Пандора, — упавшим голосом позвал он.

Затем потрогал место удара и повернулся к Марету.

— Ты не мог спасти ее, Говард. Никто из нас не мог, — мягко сказал Марет.

Грегор смотрел, как необратимость потери доходит до Говарда и как груз этого понимания прижимает его к земле, не давая дышать. Говард закрыл лицо руками и зарыдал. Смотреть на это было невыносимо больно.

К нему подошла Босоножка и обняла за шею:

— Не пачь. Сё хаясё. Сё хаясё, малые, — сказала она нежно.

Это были слова, которые ей всегда говорили, чтобы утешить. Но сейчас Говард заплакал еще горше. Босоножка беспомощно глянула на брата:

— Ге-го, он пачет.

Грегор понимал, что она ждет от него подсказки, как все исправить. Но он понятия не имел, что делать. И тут произошло такое, чего никто не ожидал…

Люкса поднялась на ноги. Ее лицо было бледнее обычного. Она подошла к своему кузену, села рядом и обняла его. Уткнувшись лицом в его плечо, она глухо произнесла:

— Она будет с тобой всегда. Ты же знаешь. Она будет с тобой всегда.

Говард спрятал лицо в ее коленях. Она прижалась щекой к его затылку.

И они еще долго вместе плакали.