Зуб Уилкинса - Диана Уинн Джонс

Некоторое время все кричали и говорили, не слушая друг друга.

— Как мы сюда попали, беж-маренго? — допытывался Стаффорд у Джесс. — Мы же снаружи были! Говорю тебе, мы были снаружи!

— Дверей нету! — вопили сразу несколько человек.

— Что мы такого сделали? Мы ничего не делали! — твердил Громила.

— Защитное устройство, — объяснял Фрэнк Мартину. — Встроено в чары.

— Ага, — кивнул Мартин. — Снимешь одно заклятье — автоматически запускается другое.

— Да ловушка это! Бордовая ловушка! — кричал Рэй.

Джесс едва не оглохла от гомона и от эха, усиливающего все голоса. Она молчала и крепко держалась за Вернона, который тоже ничего не говорил.

— Он как? — спросил Громила, кивая на Вернона. Цветом Вернон стал почти как обычно, но вид у него был ошеломленный. Он держал перед собой руку с по-прежнему зажатым в ней зубом.

— Не больно, — сообщил он. — Онемела. Но отпустить никак.

— Вот и хорошо, — рассудила Дженни. — Бидди его не получит.

Вернон не ответил, но попытался улыбнуться. Джесс подозревала, что он думает, как ему быть, если так и не удастся разжать правую руку и придется всю жизнь держать в ней зуб. Это все равно что стать калекой. Думать об этом было неприятно.

— Может, попробуем ему руку разжать? — предложил Громила.

— Потом, — отозвался Вернон. — Сначала давайте выберемся отсюда.

Остаток банды взвыл.

— Дверей-то нету!

— Но стены-то есть, — возразил Вернон. — А нас целая куча.

— Точно, — сказал Мартин. — Давайте попробуем проломить стену. Все разом. Соберитесь… Вперед!!!

— Вперед! — заорала банда.

— Вперед!!! — завизжали Фрэнки и Дженни.

Все помчались к ближайшей стене, крича и топая, словно орда дикарей. В конце концов пятнадцать человек вполне способны проложить себе путь наружу из подобного места, даже если некоторые из них еще совсем маленькие.

Они бежали и кричали. Потом они бросили кричать и просто бежали. Через некоторое время они совсем запыхались, бежать уже не могли и пошли шагом. Потом поплелись. И остановились как вкопанные. Они стояли перепуганной, задыхающейся кучкой и глядели на ближайшую стену. Стена ни на шаг не приблизилась. Проку от их бега не оказалось никакого. Можно было и не начинать.

— Чушь какая-то, — сказала Джесс.

— Не забывай, — напомнил Стаффорд, — она же лазоревая ведьма!

Дженни расплакалась. Самые маленькие мальчишки из банды тоже. Рэй всхлипнул. У Мартина лицо прямо узлом завязалось, и стали видны все веснушки. Джесс обнаружила, что глазам у нее стало горячо и колко. Было страшно даже подумать, какая, оказывается, Бидди могучая колдунья.

— Вообще-то от Глаз маловато проку, тебе не кажется? — шепнул Фрэнк сестре.

— Угу, — понуро кивнула Джесс. — Маловато. — Она заметила, что Глаза уже не мешают банде подходить к ним близко. Правда, тут же подумала она, это скорее всего потому, что теперь банда была незлая. Всего-навсего девять потных, грязных, перепуганных мальчишек. Громила мог теперь даже встать с ней бок о бок.

— Чего нам делать-то? — спросил он.

— А кто его знает, — отозвалась Джесс.

— Во-первых, давайте сядем, — предложил Мартин. — Во-вторых, давайте не сдаваться.

Сопя и топоча, все наконец расселись на полу в круг, поджав ноги. Джесс обнаружила, что рядом с ней оказались Фрэнки и Дженни. Она обняла их за плечи и почти что почувствовала себя их старшей сестрой. Так было гораздо легче, хотя вокруг по-прежнему гуляло эхо. Все придвинулись друг к другу поближе и радовались тому, что не одни.

— А что мы будем делать, когда она придет? — спросил Громила. — Она же нас поймала, бордо-киноварь!

— Только не сдаваться, — повторил Мартин. — Пусть она какая угодно сильная ведьма, все равно с чего это мы должны делать все так, как она хочет? У нее нет никакого права держать нас здесь, правда? Если мы просидим тут достаточно долго, родители начнут нас искать, а тогда они сразу поймут, кто она такая. Поэтому предлагаю держать хвост пистолетом и не позволять ей нас запугать. Надо ей сопротивляться. В конце концов нас пятнадцать против одной.

— Что, будем ей хамить? — поинтересовался Фрэнк.

— Злить ее нельзя, — сказала Джесс. — Стоит нам ее разозлить, и она делает какую-нибудь пакость хуже прежних.