Привидений почти не бывает - Светлана Лаврова

Когда Снежка была маленькая, культурный Вольга Всеславич водил ее культурно образовываться в оперу – странное место, где поют, вместо того чтобы нормально говорить. Да и не то поют – под такую песню не спляшешь на дискотеке, и на рыбалке вечером хором ее не споешь. И вот одна опера Снежке особенно запомнилась: на сцене лежало много-много ненастоящих трупов и скелетов, а какой-то дяденька весь в растерянности стоял посереди этого безобразия и пел: «О поле, поле! Кто тебя усеял мертвыми костями?» Поле, естественно, не ответило, так вопрос и остался открытым.

Прискакав в Вышеград, Снежка тут же вспомнила давешнюю оперу: на обширной площади Вышеградской скалы были грудами навалены скелеты и привидения. Ну, может, не грудами, но не меньше, чем тогда на сцене. Но в опере скелеты лежали молча, а в жизни они сморкались, кашляли и стонали. Снежка, которая по жизни была привычна лечить раненых богатырей, вздохнула и достала аптечку. В ней хранился изрядный запас нафтизина и галазолина, потому что у Вольги Всеславича был хронический насморк – он говорил, что это аллергия на собственную волчью шерсть.

– Где у тебя нос? – спросила она чихавшего Огненного Скелета с Янского вршка.

– В голове, естественно.

– А голова где?

– А нету…

– А чем же ты тогда чихаешь?

– А всей душой!

Нехватка носов для закапывания остро ощущалась у многих заболевших. Даже если у призрака была голова, то нащупать на ней нос оказалась той еще работенкой, вредный орган все время то уползал к уху, то вминался в голову и по шее отступал ближе к животу.

Именно поэтому эктоплазменный ринит считался трудным для лечения заболеванием.

Наконец Снежке надоел поиск носов. Она уложила всех пострадавших более-менее правильными рядами и начала орошать их нафтизином сверху – брызгать спреем. Призраки ежились и хихикали… но послушно впитывали капли всей поверхностью эктоплазмы.

Минут через пять чиханье и стоны прекратились, призраки задышали полной грудью… или чем у кого было.

– Теперь лечим кашель, – скомандовала Снежка. – Огненный Скелет, зажгите костер, пожалуйста. Хотя жаль, что вы не тот огненный тип, что с кладом ходит.

Пока Огненный Скелет налаживал костерок, Снежка пособирала по склону холма всякие травки. В темноте было не очень видно, что собирать, но Снежка надеялась, что в числе прочего окажется и ромашка, и шалфей, и прочие полезные растения. Она бросила травы в огонь, туда же влила микстуру от кашля – по капле, чтобы не загасить пламя, – и велела всем призракам сидеть и открытым ртом вдыхать целебный дым. У кого рта не оказалось, вдыхали тем, что было.

Потом Снежка на всякий случай обмазала всех призраков йодом и сказала:

– Все! Вы здоровы!

– Ура! – закричали привидения почти не хрипло. – Слава, слава нашей Снежке, слава добрым докторам! А это ничего, что мы такие все желтые от йода?

– Это автозагар, – пояснила Снежка. – Знаете как модно? И скажите спасибо, что у меня в аптечке йод, а не зеленка.

– Раньше после окончания эпидемии чумы на площади ставили Чумной столб, – сказал Далибор. – Я думаю, в честь окончания эпидемии насморка надо тоже столб поставить. Но не Чумной, а… как бы это поделикатнее…

– Сопливый, – подсказал неделикатный Вояка.

– Нет, лучше Простудный – это приличнее. Из эктоплазмы лучшего качества. Днем его не будет видно, а ночью он станет светиться, озаряя путь заблудшим.