Мыши и магия - Дэвид Фарланд

Все живут в клетках. Иногда клетку для нас строит кто-то другой. Но чаще всего стенки клетки — это пределы нашего собственного воображения.

Руфус Мухолов

Наконец Бен углядел одну мышку, не похожую на остальных, — самую маленькую, с золотистым отливом.

Мама и папа так и не собрались поговорить с Беном о зверушке. Но Бен все равно изо всех сил старался доказать, что он может вести себя ответственно.

Каждый день, вернувшись из школы, он наводил порядок у себя в комнате. Он налегал на пылесос с такой силой, что повыдергивал весь ворс из ковра. Его комната превратилась в островок чистоты посреди океана грязи, и маму его странное поведение тревожило не на шутку. Она даже стала подумывать, не показать ли сына психиатру.

Но, как всегда, отложила это на потом.

После уборки Бен занимался карате и делал уроки. А покончив с уроками, сам придумывал математические задачки и решал их. И писал сочинения о том, как ухаживать за зверушками, которых ему хотелось бы завести, — всякими разными зверушками, от муравьеда до тираннозавра.

Он так усердствовал с домашними заданиями, что под конец недели учителя засыпали его родителей сердитыми записками. «По-вашему, мне больше нечего делать, кроме как проверять по ночам тетради?» — кудахтала учительница английского миссис Кур. «Дайте хоть дух перевести!» — ворчал учитель истории мистер Свин. И даже учительница математики миссис Вольф взвыла: «С меня хватит!»

Но даже это не произвело на маму и папу впечатления.

Поэтому за неделю до дня рождения Бен задействовал резервный план.

— Мам, — сказал он, — один мальчик из нашей школы, Хаким, уезжает в Нью-Йорк на пару недель. Он сказал, что заплатит мне десять долларов, если я присмотрю за его ящерицей. Можно мне, а, мам?..

Мама заподозрила неладное. Десять долларов за такую ерунду — это как-то слишком. Она-то знала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— А ты знаешь, как за ней ухаживать?

— Хаким сказал, ничего сложного. Ее даже кормить почти не надо. Он тут написал мне, как и что.

Бен протянул маме записку. Хаким учился в пятом классе и уже писал скорописью, подозрительно смахивающей к тому же на арабскую вязь. Бен чуть голову не сломал, разбираясь в его каракулях.

Мама прочитала и побледнела.

— А ты справишься? — спросила она, дрожащей рукой сжимая записку.

— Да запросто! — воскликнул Бен.

И правда, как еще доказать, что ты способен ухаживать за зверушкой? Да попросту показать на деле!

Вечером Хаким принес ящерицу. Это был нильский варан, черный с песочно-желтыми полосками на хвосте и ярко-желтыми пятнами на спине и на лапах. Огромный, чуть ли не в метр длиной. Настоящее чудовище!

* * *

Первые несколько дней тринадцатая мышка, маленькая и слабенькая, лежала в гнезде и все время дрожала — на ее розовой кожице не пробилось еще ни волоска. Она родилась слепой и не видела, где брать еду, а старшие братья и сестры отталкивали ее от матери, так что ей почти ничего не доставалось.

Она все слабела и слабела с каждым днем, и наконец у нее не осталось сил даже на то, чтобы дрожать. Ячменная Борода испугался, что малышка умрет.

Он уткнулся в нее носом и стал подталкивать поближе к матери. Ползти сама она не могла.

— А ну живи! Живи давай! — сердитым шепотом твердил Ячменная Борода.

— Зачем? — еле слышно пискнула малютка. — Умереть гораздо проще.

— Затем, что ты нам нужна, — ответил Ячменная Борода. — И мне, и твоей маме, и твоим братьям и сестрам. Ты всем нам очень нужна.

— Зачем? — снова спросила маленькая мышка.

Ячменная Борода задумался: он не знал, как ей все объяснить.

— Мы живем в клетке, — наконец промолвил он. — Вокруг нас — стены. Невидимые, но толстые и самые что ни на есть настоящие. Отсюда не выбраться.

— А кто нас тут держит?

— Люди. Это такие странные звери. Розовые голыши — совсем без меха, только на голове пушок.

— А почему вы не покусаете этих голышей? — спросила мышка.

— Легко сказать! Они огромные! В сто раз выше мыши и в сто раз толще. Драться с ними невозможно. Мы перед ними совершенно бессильны.

— А зачем? — тоненьким голоском спросила мышка. — Зачем они нас тут держат?

— Время от времени эти голыши выбирают кого-то из нас и уносят из этой тюрьмы. Они говорят, что мы им нравимся, что они возьмут нас себе и будут холить и лелеять. И правда, они сажают нас в отдельные домики и балуют и кормят всякими вкусностями. В этих домиках на полу толстый, мягкий ковер из опилок. Там всегда тепло, и можно построить себе собственное гнездышко. А еще там есть вертящиеся колеса и другие игрушки. А когда надоедает играть и становится скучно, дети этих больших голышей носят нас на руках, гладят нас, и ласкают, и дарят нам заслуженную любовь.

Пока он говорил, другие мыши тоже подошли послушать. Они окружили кольцом Ячменную Бороду и его маленькую подопечную.

— Но это же так здорово! — воскликнул один молодой мышонок. — Зачем нас от этого спасать?

— А затем, — заявил Ячменная Борода, — что на свете есть кое-что получше, чем удостоиться избрания. Есть такая штука, которая называется свобода.

Он отвернулся от вопросительно глядевшего на него мышонка и снова склонился над малюткой. Та была совсем крошечная, слепая, лысенькая и такая слабая, что не могла даже лапкой шевельнуть.

— Когда-то, — продолжал Ячменная Борода, — давным-давно, сюда пришел чужой мыш… э-э-э… дикий мыш. Он пробегал под дверью нашего зоомагазина, но задержался и рассказал мне, что есть другая жизнь — жизнь за стенами клетки, в месте, неподвластном большим голышам, на солнечном и прекрасном Бесконечном Лугу. Это, сказал он, совсем недалеко отсюда. Это такое место, которое создал специально для мышей Великий Владыка Полей и Болот. Еда там растет сама по себе на верхушках высоких стеблей: надо только потрясти стебелек — и зерно посыплется на землю. А питье там — сладкая роса, что собирается на листьях клевера. Там, поведал мне пришелец, над головой высятся прекрасные полевые цветы, яркие и разноцветные. А в окрестных полях зреет дикий горох и наливается соком земляника — приходи и грызи сколько хочешь! Днем, сказал он, там сияет солнце и радуги переливаются дивными красками, а по ночам в небе сверкают месяц и звезды.