Хранители живой воды - Сергей Охотников

Первым посвященным в тайну кремлевских событий оказался Николас Гонт, ученик колдуна. После сражения с мертвой водой домовые лесной деревеньки приняли мальчика в свою склочную и суетливую, но все-таки дружную семью. Поэтому Тимофей Спиридонович сразу же побежал к Нику, охая и вереща:

– В Москве такое творится! Ты и не представляешь! Мертвяки в Кремле мебель портят! А заправляет всем некромант, настоящий лемурийский!

Ник сначала отказался верить в такой ход событий. Домовые – они ведь впечатлительные, могли что-то перепутать или преувеличить. А ближе к вечеру слухов о зомби стало совсем много. Даже взрослые обо всем узнали и принялись обсуждать ситуацию, особо не таясь от детей. Ник слушал, и его настроение портилось. Казалось, вот только спасли мастера Гримгора и одержали победу над предателем Морозовым, нужно радоваться да праздновать, но нет.

– Что же мы имеем, господа хорошие? – говорила Евфросиния Александровна и сама себе отвечала: – Деревня разорена, лес растревожен. Энергии в моей жар-птице осталось на пару вылетов, а у меня на руках дети, муж-шаман, озабоченный исключительно деревьями и зверушками, колдун без сознания и его малолетние ученики. Что будем делать, когда некроманты снова к нам наведаются?

Николас хотел сказать, что пусть он только ученик, но уже может сражаться, и посмотрел на Оливию. Раньше дочь мастера Гримгора первой выкрикнула бы нечто подобное, но девочка пока не отошла от своего подводного приключения. Впрочем, был еще кое-кто, незаслуженно забытый Евфросинией Александровной.

– Мы должны отправиться в Москву и сражаться, – решительно заявила Дарья Муромская. – Я – егерь охранного приказа, и мое место на передовой!

Рысь Муся громко рыкнула, соглашаясь с хозяйкой. Шершень Стеша сделала большой круг по воздуху, демонстрируя всем свое крохотное злое жало.

Практически одновременно были объявлены другие варианты.

– Мы должны подготовиться к обороне, восстановить лес. Мне бы только приручить хорошую живую изгородь, я тут такую крепость сделаю! – сказал Ермолай Константинович.

– Нужно вылечить папу, – Оливия Гримгор говорила тихо, но твердо. – С ним некроманты не страшны.

– Мы должны сбегать в Кремль и стащить пару персидских ковриков! Чего добру-то пропадать?! – хором воскликнули домовые, они явно сговорились заранее.

Евфросиния Александровна растерялась. Повисло молчание.

– А есть какое-то средство против зомби и некромантов? – спросил Николас. – Что-нибудь мощное, чего боится вся нежить?

Все посмотрели на Ника.

– Ну, чисто гипотетически… – начал Ермолай Константинович.

– Мы когда-то в шаманской академии работали, в Великом Новгороде, – вступила в разговор Евфросиния Александровна. – Там, кстати, и познакомились.

– Я в свое время читал для первокурсников лекции по истории колдовства, – продолжил Ермолай Константинович. – Так вот… В тринадцатом веке некроманты создали огромную орду мертвых всадников. Они пришли из восточных степей и разорили Русь. Почти два века армии зомби на мертвых конях терзали страну. А потом, как говорят летописи, некромантов остановила живая вода.

– Были, конечно, и другие причины, – вновь вступила в разговор Евфросиния Александровна. – Восстание йогов в Гималаях, оскудение людских ресурсов, противоречия между лемурийцами и живыми кочевниками.

– Сейчас это нам никак не поможет… – отвечал шаман.

– Живая вода, – повторила Оливия, взгляд девочки затуманился.

Никто не обратил внимания на ее слова, и только Ник прислушался.

– Ты говоришь, живая вода?

Но с Оливией происходило нечто странное. Девочка медленно пошла к пруду. Она шагала, не разбирая дороги, как зомби.

– Ты куда? – воскликнул Ник и бросился за Оливией.

Он догнал девочку на песчаном берегу и схватил за руку. Дочь колдуна тянула вперед и уже ступила в воду. Только тогда на помощь Нику пришел Ермолай Константинович. Вместе они отвели Оливию подальше. Евфросиния Александровна плеснула девочке водой в лицо.

– Что с тобой, Оливия?

Дочь колдуна захлопала глазами, принялась удивленно оглядываться по сторонам.

– Что же это такое, тетя Фрося? – начала девочка. – Вы говорили о… Точно! Вспомнила! Вы говорили про живую воду, а я ее видела совсем недавно. В пруду у русалки. Она такая голубая-голубая, с обычной водой не смешивается и вращается по кругу, а когда восходит луна, она светится.

– Так это не сказки! – удивленно воскликнул шаман.

– Вот же, гадина чешуйчатая! Слова правды от нее не добьешься! А тут еще девчушку утопить решила! – воскликнула Евфросиния Александровна.

Ник кивнул понимающе, русалку он тоже не любил с того самого дня, как послушал Оливию и пошел купаться в озере.

– Да погодите вы ругаться! – воскликнул Тимофей Спиридонович. – Русалка, она женщина тяжелой судьбы. С ней по-хорошему надо.

– Может, лучше высушить это болото. Подвесить русалку на солнышке да подвялить хорошенько, – предложила Евфросиния Александровна.

– Давай без радикальных мер, Фросенька. – Ермолай Константинович нежно обнял жену. – Уверен, наша подводная соседка сама с удовольствием расскажет все как на духу.

В озере плеснула вода.

– Ежели воевать не будете, то и расскажу, – прозвучал сладкий голос русалки, но сама она не показалась.

– Обещаю тебя не трогать, – сдалась Евфросиния Александровна.

– Ладно. – Голова русалки появилась над водой.

Она широко улыбалась, как будто только что заключила выгодную сделку. И русалка действительно начала рассказывать. Причем историю свою повела издалека. Говорила красиво, напевно, лягушки и цикады аккомпанировали ее рассказу, а под водой в такт струилось голубое сияние.

Итак, началось все с папеньки русалки, Терентия Алексеевича. Он был знатный морской волк, самого Петра Великого[2]знавал. Да со шведами в Северной войне бился. Терентий Алексеевич вырос на корабле. Сначала служил юнгой, потом канониром, кормчим[3]. И, наконец, стал боевым водолазом. Диверсии разные проводил. В бочке с дыхательным шлангом погружался.

Русалка рассказывала очень подробно, как будто сама палила из пушек по шведам вместе с папой, поэтому Ник усомнился в правдивости истории, но перебивать не стал. Все слушали, как завороженные.

И вот, когда швед был повержен, царь Петр придумал для знатного моряка Терентия Алексеевича новое задание – отыскать легендарный град Китеж[4], исчезнувший в водах озера Светлояр.