Пруд Белых Лилий - Анника Тор

— Открой. Что бы ни случилось, лучше знать, чем оставаться в неведении.

Он протянул Штеффи свой перочинный ножик. Дрожащими руками она вскрыла конверт, вытащила тонкий лист бумаги и развернула его.

"Милая Штеффи,

К сожалению, у меня плохие новости. Наш отъезд предполагался позавчера, но, как видишь, мы все еще здесь. В воскресенье мама внезапно заболела, и ее забрали в госпиталь. У нее двустороннее воспаление легких, и, как ты понимаешь, она не могла никуда ехать. Насколько я и другие врачи можем судить, ее жизни ничего не угрожает, но она ослабела от тяжелой работы и недоедания и некоторое время нуждается в больничном режиме.

Итак, в данный момент я не могу сказать ничего определенного ни о том, что нас ждет, появится ли возможность уехать, ни о том, что будет, если мы останемся здесь. Я отказался от нашей комнаты до того, как стало ясно, что мы не едем. Сейчас я снова ищу жилье и сообщу тебе новый адрес, как только смогу.

Тетя Эмилия уехала со своей семьей, как и предполагали. Мы надеемся, что получим от них весточку, когда они доберутся.

Мама передает тебе привет. Я заглядываю к ней как можно чаще и сижу с ней вечерами после работы. Все же кое в чем нам повезло, мы в одном госпитале! Дело в том, что теперь мы встречаемся чаще, чем до маминой болезни.

С любовью, папа".

Штеффи подняла глаза от листа и встретилась взглядом с дядей Эвертом.

— Неужели все так плохо? — спросил он.

Она молча кивнула.

— Они не смогли уехать?

Штеффи покачала головой.

— А позже?

— Наверное.

Ее голос прозвучал странно, словно принадлежал кому-то другому.

Из кухни в комнату вошла тетя Марта.

— Что случилось?

— Родители Штеффи не уехали в Америку, — сказал дядя Эверт.

Его голос тоже был словно чужой. Все вокруг казалось ненастоящим. Грудь будто сдавило стальными клещами. Не хватало воздуха. В глазах потемнело.

Штеффи очнулась на кухонном диване, тетя Марта прикладывала ей ко лбу тряпку, смоченную в уксусе. Резкий запах заставил ее чихнуть.

— Я потеряла сознание?

— Упала, как сломанная мачта, — сказал дядя Эверт.

— Тс-с! — сказала тетя Марта. — Девочке нужно отдохнуть.

Ее оставили лежать на кухонном диване, пока тетя Марта готовила еду, а дядя Эверт поднялся на второй этаж, чтобы переодеться и помыться. Закрыв глаза, Штеффи слушала знакомые звуки: звон фарфора и кухонных приборов, шаги на лестнице, журчание воды. Она здесь, но часть ее где-то в другом месте.

Перед ее взором появилась другая комната, больничная палата со множеством кроватей. На одной из них лежала мама. Ее лицо, обрамленное темными волосами, было бледно, как наволочка на подушке. Губы тоже бледные, не накрашены красной помадой, как прежде, под глазами темные круги. Щеки впали, и кожа обтягивала высокие скулы. У края кровати в белом халате сидел папа. Он держал маму за руку и что-то тихо ей говорил.

Штеффи увидела это так отчетливо, словно в кино, но без звука. Однако все было не так красиво и романтично, как в фильме "Пока мы не встретимся снова" про смертельно больную женщину в чудесном вечернем платье. Это было ужасно.

Хотя картинка была беззвучной, Штеффи знала, что папа сказал маме: "Не умирай! Тебе нельзя умирать".

— О чем ты говоришь, девочка?

Штеффи открыла глаза. Тетя Марта взяла ее за плечо и слегка потрясла.

— Ей нельзя умирать, — заплакала Штеффи. — Нельзя!

Тетя Марта осторожно приподняла ее голову и положила себе на колени. Она гладила лоб Штеффи и приговаривала:

— Никто не умрет. Не бойся, девочка моя. Никто не умрет.

Глава 28

Лифт остановился на четвертом этаже. Штеффи вышла и закрыла за собой дверцу. Нашла ключ, вставила его в замочную скважину и повернула.

Рождественские каникулы закончились. Она снова вернулась в город.

У двери стоял Путте и вилял хвостом. Штеффи присела и погладила его. Путте лег на спину, задрал лапы, чтобы ему почесали брюшко.

— Путте скучал по тебе, — сказал Свен, стоя в другом конце прихожей.

"А ты? — подумала Штеффи. — Ты сам скучал по мне?"

— Как дела? — спросил он, пока Штеффи вешала пальто.

— Хорошо, — ответила она.

Штеффи была не в силах прямо сейчас рассказывать ему о несостоявшемся отъезде в Америку.

— Слышал, Май ездила к тебе в гости, — сказал Свен. — Однажды я случайно столкнулся с ней в городе.

Он сказал "в городе", словно они могли встретиться где угодно! Он играл с ней, и Штеффи решила ему подыграть.

— Да, она говорила, — сказала она таким же беззаботным тоном.

— Она говорила, что мы встретились?

Ей показалось, или в его голосе проскользнули тревожные нотки? Может, Май что-то утаила?

— Да, на Каптенсгатан, сказала она. — С Путте.

Свен кивнул:

— Мы с Путте долго гуляли там.

Штеффи попробовала зайти с другой стороны.

— Я звонила тебе, — сказала она, — чтобы поздравить с Новым годом. Но тебя не было дома. Эльна сказала, что ты уехал за город с другом.

— Да, правильно, — поспешно ответил Свен. Может, даже слишком поспешно? — С одноклассником, его зовут Эрик. У его семьи есть дом рядом с островом Сэре. Мне стало немного грустно все каникулы сидеть в одиночестве, как ты и говорила.

Слова Свена звучали весьма правдиво. И все же Штеффи почувствовала, что он что-то скрывает. Она не понимала, почему, но была в этом уверена. Как бы это выяснить? Но прежде чем Штеффи успела открыть рот, Свен продолжил:

— Я же забыл поблагодарить тебя за нож! Он просто замечательный. Мне стыдно, что я ничего не подарил тебе к Рождеству. Нехорошо с моей стороны.

— Пустяки, — сказала Штеффи, хотя это было не совсем так.

Конечно же, ей хотелось получить от него подарок. Ничего дорогого или диковинного, просто какую-нибудь вещицу в знак того, что он думает о ней.

— Теперь уже поздновато, — сказал Свен, — но… в общем, держи.

Он протянул ей маленький сверток, прямоугольную коробочку, обернутую бумагой. Она выглядела, словно из ювелирного магазина. Украшение? Кольцо?