Джено и черная печать мадам Крикен - Муни Витчер

— Спокойного Медведя? А он здесь, в Арксе? — взволнованно спросил Джено.

— Нет. Он живет в Дакоте, но мы, мудрецы, и даже фон Цантар, не раз обращались к нему, чтобы решить некоторые проблемы магипсии.

— Аноки тоже станет шаманом?

— Не знаю. Красный Волк и в самом деле очень похож на своего деда. Он смел, и я не думаю, чтобы он кому-то проболтался: он умеет хранить тайны. Но ты не должен был ни с кем разговаривать! Ты поступил опрометчиво. Теперь у нас новая проблема — как вернуть карту. — Пожилая дама села на циновку и застучала кулаками по полу, испугав Наполеона, который отодвинулся от нее, всем своим видом демонстрируя, как ему это надоело.

— Меня убьют? — спросил Джено, присаживаясь напротив мадам Крикен.

— Нет! Но фон Цантар страшно зол на тебя и Рене, — сказала мадам, поправляя шляпку, на которой были нашиты толстые валики из красной шерсти.

— Да-да, Рене. Он сделал невероятное… — сказал Джено.

— То, что он взбунтовался, означает: отношения между ними вконец испортились. Это хорошо.

— Но фон Цантар может отомстить.

— Поэтому я и позвала тебя сюда. В Уффиосерво нет ухотруб. Об этой секретной комнате известно только мне. Сюда я прихожу размышлять. Прежде это место посещал Риккардо Железный Пест, — сказала мадам Крикен.

— Здесь нас никто не услышит? — озабоченно спросил он.

— Нет. Комната звуконепроницаема, — ответила мадам. — Ты должен закрыть глаза.

— Что? — Джено слегка отодвинулся.

— Закрой глаза и открой разум. Я передам тебе Блокирующее слово. После этого никто, даже фон Цантар, не сможет прочитать твои мысли. Я решилась на это потому, что только так можно спасти тебя. Ты слишком неопытен и наивен. Тебе нужно еще многому научиться, чтобы сознательно использовать свои психологические и умственные способности. Печенье «Н. Ф.» и чай «С. Р.» могут помочь тебе, но этого недостаточно. — Объяснение сапиенсы совсем не успокоило Джено.

— Блокирующее слово? А это опасно? — спросил мальчик.

— Да. Это опасно. Мне придется связать свой разум с твоим, а от этого ты можешь лишиться сознания на несколько дней или даже лет. Но у нас нет другого выхода. Если хочешь найти родителей, тебе нельзя попадаться в ловушку фон Цантара, другого мудреца или коварного псиофа. Ты прекрасно понимаешь, что существуют многочисленные способы проникнуть в чужой разум и управлять им, а здесь, в Арксе, все более или менее умеют этим пользоваться, — сказала мадам Крикен и протянула к Джено руки.

— Я не сойду с ума? — испуганно спросил мальчик.

— Этот эксперимент придаст тебе уверенности. Барьеры в твоем разуме исчезнут, и его энергия позволит тебе понять вещи, которые сейчас ты не можешь и вообразить. Если ты воспользуешься Блокирующим словом, никто не сможет прочитать твои мысли.

— Мне страшно.

— Понимаю. Я бы тоже боялась на твоем месте. Но ты должен довериться мне. Я хочу лишь, чтоб ты нашел своих родителей. Блокирующему слову обучил меня Риккардо Железный Пест: оно стало последним из его блестящих открытий, и он рассказал мне о нем незадолго до смерти. Этой техникой владею только я. — С этими словами мадам встала и, открыв сорок второй шестиугольный ящик, извлекла оттуда старую бамбуковую палочку длиной в тридцать сантиметров. Затем открыла другой, тридцатый, из которого пахнуло необыкновенным ароматом. Наконец подошла к семидесятому: в нем оказались необычные песочные часы, двойные, с золотым песком.

Мадам вернулась и снова села напротив Джено. Велела ему положить на циновку еще две подушки, чтобы, когда он сядет, их головы оказались на одном уровне. Установила часы на землю, из них посыпался песок, а по Служебкабио стал распространяться пурпурный дым. Между собственным лбом и лбом Астора Венти она установила палочку. Их лица оказались очень близко. Джено удалось рассмотреть глубокие морщины на лице мадам Крикен, и он почувствовал, что может ей доверять.

— Закрой глаза и не шевелись. Палочка не должна упасть, — сказала старая сапиенса низким голосом, потом глубоко вдохнула и подняла руки вверх, держа голову прямо.

Дыхание Джено замедлилось. Через несколько секунд он услышал знакомый звон в ушах, потом свет ударил ему в глаза, и его веки ритмично задергались. Голова закружилась, и, хотя он сидел на месте, ему показалось, что его тело погружается в темную и неизведанную пучину. Красный дым из тридцатого ящика заполонил комнату, и, когда золотой песок пересыпался в первую колбу часов, старая женщина впала в транс. По-прежнему держа руки высоко поднятыми, она зашевелила губами, отчетливо произнося Блокирующее слово: «КУМ ИМПЕРИО ЭССЕ».

Джено, не отдавая себе отчета, запрокинул голову назад и свалился на циновку. Он лишился чувств, а палочка так и осталась приклеенной к его лбу.

Марго покачнулась, медленно и устало опустила руки, поднесла их к вискам. Красный дым вернулся в тридцатый ящик, словно притянутый неведомой силой. Дыхание сапиенсы пришло в норму, и она полными надежды глазами посмотрела на юного антея, растянувшегося на циновке. Мальчик не шевелился. Она убрала палочку с его лба, провела пальцем по его взмокшим волосам и стала ждать, когда золотой песок перетечет во второй пузырь.

Уже упала последняя песчинка, но Джено так и не очнулся. Наполеон мяукнул и, распушив усы, стремительно приблизился к мальчику и обнюхал его.

Мадам Крикен положила руки на грудь Джено: тепло, исходящее от мощной энергии старой сапиенсы, едва не прожгло его одежду, но и на этот раз мальчик не пришел в себя.

Женщина подошла к шестиугольным ящикам, открыла сто шестидесятый и достала оттуда крошечную шкатулку, где хранилась Арборея Первинка, или Барвинок Древовидный, лекарственное растение, растущее только в Долине мыслей. Полвека назад его посадил там легендарный Риккардо Железный Пест.

Стебельки травы так высохли, что от одного прикосновения к ним они рассыпались. Мадам вернулась к Джено и посыпала ими его бледное лицо.

А перед мысленным взором мальчика, который был в этот миг совсем в другом месте — в прошлом, настоящем и будущем, — пробегали размытые изображения: вначале он увидел испуганное лицо своей матери Коринны, которую уводил Ятто фон Цантар. Она плакала и вырывалась, потому что не хотела покидать аптеку Нижнего Колокола. Рядом с прилавком с медикаментами застыл Флебо Молекула со свертком в руках. Там, в одеяле, был он сам, маленький Джено. Напротив дяди стояла мадам Крикен с грустным и озадаченным выражением на лице. Но вот изображение матери исчезло, появился отец. Он был в отчаянии. И все пытался объяснить суммусу сапиенсу, что они не хотели создавать опасную микстуру, Клонафорт должен был стать супервитамином. Отец держал кого-то за руку, но Джено не удалось рассмотреть кого. Изображение было затуманено. Возможно, это была рука его матери, или дяди Флебо… или Крикен.

Голосов практически не было слышно, и Джено не понимал, что происходит. Неожиданно видение сменилось. На первом плане всплыла противная физиономия Мирты Бини: она смеялась, растянув свой резиновый рот. Вскоре появились ее подружки: Джоя и Марлония, обе уплетали пирожные с кремом. Братья Фратти стояли чуть поодаль. Галимед и Никозия были серьезны, ни над чем не смеялись. Никозия чесал живот и тряс головой, откидывая в сторону длинную челку, падавшую ему на глаза.