Где папа? - Юлия Кузнецова

– Вы вот думаете, что мы, учителя, какие-то монстры, – продолжала проповедовать Улитка, – а мы, между прочим, мамы! И у нас тоже есть дети. И мы понимаем, что такое ответственность за детей…

И ля-ля-ля… А у меня в голове закрутилось слово «проповедовать». Где я его слышала? Или видела? В написанном виде. Давай, зрительная память! Давай-выдавай! Ну?

А!

Точно!

Это же было написано на двери. Маркером. В старой квартире на Рязанском проспекте. «Проповедовать с амвона, увлекать с трибуны, учить с кафедры – гораздо легче, чем воспитывать одного ребёнка. А. П. Герцен». Это папа написал. Когда родилась Ирка. Но смешным мне показалось это только сейчас.

– Ну что ты улыбаешься? – не унималась Улитка. – Ты же ему медвежью услугу оказываешь, своему Андрюше. Стираешь границы дозволенного. Неужели ты просто поверишь ему на слово?

– Мой папа, – сказала я, – он детский писатель. И как-то раз он давал интервью журналу. И в нём сказал: детские книги должны заканчиваться хорошо. Добро должно побеждать зло. Потому что в детстве должна быть сделана прививка доброты. Сработает, не сработает эта прививка – никто не знает. Но её надо сделать.

– Идеалисты вы с папой, – вздохнула Улитка.

– Ну я пошла, – поднялась я. – Там проснулись… Наверное.

– Кто?

– Ну, ребёнок.

– Какой ребёнок? У тебя что, ребёнок?!

– Он не мой.

– Немой?

Я подумала: может, я сплю? Что за бесконечный цирк с конями? То есть с козлами… Кстати, а соблазнительно было бы сейчас наврать, что у меня ребёнок, нет, хуже, у нас с Дроботенко ребёнок, и поэтому я его пытаюсь отмазать. А главное – вот в эту дурь Улитка небось и поверит. Класс.

– Сестра Андрюшина, я с ней сижу, – объяснила я.

– Зачем? Они тебе деньги платят?

– Просто так сижу. Потому что я её люблю.

– Можно подумать, я всех ненавижу, – пробурчала Улитка. – Ладно, Лиза. Ну просто пойми меня. Мне ведь обидно, когда меня… Как это сказать?

– Используют? То есть пользуются добротой? Я понимаю. Но, знаете, зато про вас только хорошее в классе говорят. Потому что знают, что к вам можно за помощью обратиться.

– Ладно, психолог, – улыбнулась Улитка, – иди домой, поздно. Я сейчас тоже пойду, в аптеку деньги верну. Разберёмся мы с журналом. А у тебя папа правда детский писатель? Принесла бы что-нибудь, прочли бы в классе.

– Но папа… Хотя ладно. Я постараюсь.

– Спасибо. Слушай, а ты… Кулебяку не хочешь случайно?

Я не хотела совсем. Но и обижать Улитку тоже не хотела. Поэтому согласилась взять кусок с собой. А пока она отрезала и заворачивала его в фольгу, я спросила осторожно:

– А вы… знаете, что у вас на футболке написано?

– Это не моя, это дочкина, она из Испании привезла, а что?

– Это не очень приличная надпись. Честно. Извините, что я сказала.

– Да ладно, – отмахнулась она, – кто поймёт-то.

– Ну вот я поняла… Или испанцы какие-нибудь… Вдруг встретите.

– Ну хорошо, – засмеялась она, – в Испанию я в ней не поеду. Хотя я туда и так не собираюсь.

– Вы не обиделись? – уточнила я.

– Нет. Приятно, что кто-то заботится обо мне. Хорошая ты девочка, Лиза. Твои родители должны тобой гордиться.

Когда я вышла на улицу, то достала телефон и кинула папе эсэмэску. «Всё прошло отлично. Классная простит его, если я принесу от тебя новый рассказ для детей. Напишешь, а? Потом с мамой передашь. Целую. М-П».

А потом всё-таки развернула кулебяку и откусила кусочек. Вкусная она была, хоть и горелая.