Большая книга приключений кладоискателей - Анастасия Дробина

Рыжая молчала. Кажется, она усиленно соображала, не издевается ли над ней эта старая перечница в вечернем платье. Но под черными очками не было видно выражения ее глаз.

– Спрашивать, как вы вышли на Марию Афродакис, надо понимать, бессмысленно? – наконец надменно спросила она.

– Абсолютно, – снова радужно улыбнулась Нино Вахтанговна, и Игорь Петрович с восхищением посмотрел на нее.

– Сначала я должна увидеть товар.

– Разумеется. Вы поедете с нами.

– У меня своя машина.

– Надежнее будет на нашей.

– Но…

– Спорить не в ваших интересах.

Рыжая сдалась и решительно поднялась на ноги.

– Едемте.

Вскоре все трое вышли из ресторана и загрузились в «БМВ». Рыжая опустилась на заднее сиденье и за всю дорогу не произнесла ни слова. Игорь Петрович вел машину, Нино Вахтанговна, сидя рядом с ним, достала мобильный и оживленно стрекотала по-грузински.

Наконец впереди показалась зелень двора.

– Куда мы едем? – обеспокоенно спросила рыжая.

– К нам домой, – обернулась к ней старая актриса. – Было бы глупо, согласитесь, держать такие дорогие вещи не дома. Мы войдем, вы посмотрите, и, если вас все устроит, поговорим о цене.

Квартира Игоря Петровича на первом этаже была темна и пуста. Трое заговорщиков вошли в гостиную, хозяин зажег тусклый торшер. Нино Вахтанговна подошла к столу и сняла крышку с большой кастрюли. Внутри лежали все драгоценности семьи Мражинских.

Рыжая подсела к столу и жадно принялась перебирать украшения. Затем повернула лицо к старикам.

– Где бриллиант «Немезида»?

– Ну, это вам лучше знать, – тонко усмехнулась актриса. – Мы полагали, что он осел у вас во время первой… м-м… экспроприации.

– Вы полагаете, я его украла? – холодно спросила рыжая. – Вынуждена вас разочаровать. «Немезиды» у меня нет, а без него все это сильно теряет в цене.

– Сколько вы готовы дать?

– Сто тысяч.

– Чего?

– Ваших рублей, разумеется.

– Имейте совесть, милочка! – возмутилась бабушка. – Какие-то копейки за исторические ценности?!

– Нино… – мягко проговорил Игорь Петрович. – Деньги хорошие. В нашем возрасте не стоит жадничать.

– Двести! Тысяч! Долларов! – воздела руки к потолку Нино Вахтанговна. – И ни центом меньше! И задаток прямо сейчас!

– Хорошо, – вдруг согласилась рыжая. – Но, сами понимаете, с собой я деньги не вожу. Нужно снять их со счетов в Нью-Йорке, перевести сюда… Понадобится некоторое время.

– Мы готовы ждать. Но – получив задаток.

– Пятьдесят тысяч рублей. Больше у меня при себе нет. И одно из колец вы отдаете мне.

– Давайте деньги.

Рыжая расстегнула сумочку. Достала перетянутую резинкой пачку денег и взяла в другую руку кольцо с бриллиантом. И в это время ярко сверкнула вспышка фотоаппарата. Рыжая отпрянула в сторону, непроизвольно прижав к себе деньги и кольцо.

– О, так даже лучше! – в голосе Пашки, раздавшемся из темной прихожей, прозвучала радость, и вспышка блеснула еще раз.

Зажегся свет, и гостиная тут же заполнилась людьми. Вбежали и рассыпались вдоль стен Юлька, Белка, Натэла, Батон и Атаманов. Чинно вошла Соня. Явился, прижимая к животу фотоаппарат, донельзя довольный Пашка. Вскочила на шкаф и засверкала оттуда зелеными глазами кошка Мата Хари. И наконец последней взволнованным шагом вошла Маргарита Владимировна Коктебельская. Сейчас она ничем не напоминала всем знакомую Сову из третьего подъезда. Седые волосы были уложены в низкий узел, губы подкрашены, темно-вишневое платье было не хуже того, которое красовалось на бабушке Нино. Рыжая аферистка резко повернулась к ней.

– Как вы могли подумать, милая, что я приму вас за свою внучку? – спокойно спросила Коктебельская. – В нашем роду женщины никогда не были так вульгарны. Цвет волос, знаете ли, обязывает. Миллиграмм безвкусицы в одежде, в косметике – и ты уже похожа на… особу легкого поведения.

– Скажите, какая вдруг утонченность! – огрызнулась рыжая, на удивление быстро пришедшая в себя. – А когда я пришла к вам в гости под видом Элен Кутяшкиной, вашей милой внученьки, вы не были так проницательны!

– Как?! – воскликнул хор зрителей.

А Нино Вахтанговна задумчиво произнесла:

– Я же говорила, что там была какая-то забавная фамилия. Я бы на вашем месте, Марго, ее оставила. По крайней мере, оригинально.

– Да, настоящая моя фамилия – Кутяшкина, – спокойно пояснила Маргарита Владимировна. – Полина Кутяшкина, горничная графини Мражинской, оставшаяся в восемнадцатом году в Одессе, была моей матерью.

– Ваша мать была воровка! – зло оскалилась рыжая. – Она обокрала свою госпожу, подсунув ей перед отъездом фальшивые камни, и поэтому не поехала с ней в эмиграцию! Разумеется, с таким богатством ей и здесь было бы неплохо!

– Мама умерла в бедности, – холодно отрезала Коктебельская-Кутяшкина. – И воров в нашей семье не было. Это еще одна причина, по которой я не могла ошибиться на ваш счет. Вы пытались сыграть на моей ссоре с дочерью, которой я не видела много лет, и на том, что о своей внучке я вовсе ничего не знала. Не знала, что ей уже двадцать семь, что ее зовут Элен и что она помолвлена с Эдвардом Мражинским, потомком графов Мражинских.

– Как, однако, шутит судьба, не правда ли? – жестко усмехнулась рыжая. – Праправнучка горничной выходит замуж за правнука бывшего хозяина своей прапрабабки! Кто бы мог подумать! Только ваша внучка всегда была дурой. Ей даже в голову не пришло самой сложить два и два и вычислить, где и у кого могли осесть настоящие бриллианты. Но скажите же, – в голосе дамы червей вдруг зазвучала искренняя заинтересованность, – на чем я все-таки прокололась?

– Во-первых, на том, что судили обо мне по моему возрасту, – охотно пояснила Маргарита Владимировна Кутяшкина. – Вы знали, что мне очень много лет, что я живу одна, и полагали найти древнюю беззубую старуху в глубоком маразме.

– Да, был такой расчет, – ухмыльнулась рыжая.

– Ну, вот видите… Опасно недооценивать стариков, сегодня вы еще раз в этом убедились. – Бывшая Сова с улыбкой кивнула на генерала и актрису. – А во-вторых – Владилена.

– Кто?!

– Видите, вы даже этого не знаете. Владиленой зовут куклу. Она – тоже вещь графини Мражинской, оставшаяся маме. Каким-то чудом мама ее сохранила, и Владилена поселилась в нашей семье на долгие годы. Для нас она была сокровищем, и с ней никогда не разрешали играть детям. Я поняла, вы не тот человек, за которого себя выдаете, когда вы обронили: «Какая красивая кукла на серванте! Это ваша?» Если бы вы были дочерью Светланы, она бы обязательно рассказала вам о Владилене. Кукла же – часть семейной легенды! Я попыталась вам напомнить, сказала, кажется: «Да, наша семейная кукла». И вы попытались выкрутиться: «Ну как же, мама рассказывала, как она любила с ней играть». Да я бы никогда не дала дочке куклу для игр! Свете и в голову не приходило ее попросить! И я поняла, что вы просто авантюристка. И попросила покинуть мой дом. Но это, кажется, не входило в ваши планы, и вы разыграли обморок. Надо сказать, мастерски, актерские способности у вас недюжинные. Я сама играла на сцене, но тут попалась, перепугалась и помчалась вызывать «Скорую»… А вы… Зачем вам понадобилось выбрасывать в окно Владилену?! Она-то что вам сделала?