Властелин молний - Улисс Мур

Рубашки. Три рубашки.

В чемодан.

Брюки. Двое брюк.

В чемодан.

Восемь пар носков. Одинаковые по цвету и размеру.

В чемодан.

А ещё?

Что ещё может понадобиться ему?

Нить для чистки зубов. Пятнадцать сантиметров.

В чемодан.

За пределами его кабинета, где сохранялся неизменный климатический режим, погода могла меняться независимо от прогнозов. Вопреки прогнозам. А Корнуолл известен внезапными переменами погоды.

Плащ. Лёгкий свитер. Толстый свитер. Всё серого цвета.

В чемодан.

Что ещё?

Он подошёл к письменному столу и тронул чёрную папку с завязками. Подумал немного и развязал их. В папке лежали пятьдесят семь бумажных листов формата А4 с отпечатанным на машинке текстом: тридцать строк по шестьдесят знаков, двойной интервал, шрифт «Таймс Нью Роман». На первой странице стояло:

СЕРДЦУ НЕ ПРИКАЖЕШЬ

Роман

М. Войнича

И следующие пятьдесят шесть страниц содержали начало этого романа. Прекрасное произведение, безупречное. Настоящий роман, окончательный, над которым Войнич в полнейшей тайне работал уже пятьдесят семь лет. По странице в год, спокойно. Внимательно. Точно.

Никто не знал о существовании этого романа. Маляриус Войнич считал его своим творением и в то же время своей единственной слабостью.

Когда зазвонил телефон, главный Поджигатель вздрогнул и торопливо завязал папку, словно ребёнок, которого застали врасплох возле баночки с вареньем.

— Войнич! — сказал он, поднимая трубку.

Звонил Эко.

— Стою возле Разрисованного дома, барон Войнич. Тут госпожа Блум, реставратор, — сообщил венецианский Поджигатель.

Маляриус Войнич не проронил ни слова.

— Звоню вам, потому что только что получено новое сообщение от младшей Блум. Она пишет: Мы на границе, дорогой Томми. И Джейсон только что перепрыгнул на другую сторону пропасти. Мне очень страшно, но теперь сможем перебраться туда. Вы слышите меня, барон Войнич? Что скажете, барон Войнич?

— Я слышал тебя.

— Мне казалось, важно…

— Послушай меня внимательно, Эко. Я собираюсь в Килморскую бухту, чтобы лично разобраться в этом деле.

— Я знаю это, барон Войнич. Я приеду к вам в Лондон, как только…

— КАК ТОЛЬКО закончишь дело с госпожой Блум. И может быть, найдёшь этого маленького вандала, который командует обезьянами… Но поскольку я уезжаю, прошу тебя не беспокоить меня больше, если получишь очередное сообщение от младшей Блум.

— Но мне казалось, важно, что…

— С этой минуты отправляй свои сообщения братьям Ножницы, которые идут следом за младшей Блум.

— Барон Войнич, я…

— Братья Ножницы приобрели во Франции за свой счёт мобильник, его номер плюс тридцать три, шестьсот сорок восемь, три, девять, три, два, семь. Когда звонили мне последний раз, они находились в каком-то лесу. Позвони им срочно, прежде чем на них нападёт стадо обезумевших кабанов. Ясно?

Сказав это, Маляриус Войнич отключил связь.

Осмотрелся, подумал и положил папку с пятьюдесятью семью листами в чемодан.

Потом ещё раз просмотрел всё, что собрал в дорогу, и положил сверху свой зонт-огнемёт модели «платинум». И наконец, закрыл чемодан.

— Улисс Мур… — пробормотал он, и глаза его злобно сверкнули. — Встретимся.

— Исключим невозможное… — предложил кудрявый. — Всё остальное, хотя и невероятно, но правда.

— Это нетрудно, — усмехнулся белокурый. — Тоже мне Шерлок Холмс.

Братья по фамилии Ножницы добрались до плоскогорья в Пиренеях и стояли у пропасти.

Ветер отчаянно кружил вокруг них, пока они смотрели на верёвку, натянутую между двумя скалами над пропастью. Один конец привязан к пьедесталу крылатой статуи, другой — к груде камней.

Кудрявый, поднимая зонт, обернулся к брату:

— Ты ошибся. Сэр Артур Конан Дойл, а не Шерлок Холмс.

— Вовсе нет. Это слова Шерлока Холмса. Он произносит их в «Собаке Баскервилей».

— Вторая ошибка, братец. Шерлок Холмс ничего не произносит. Ну, разве что сэр Артур Конан Дойл вкладывает эти слова в уста своего героя.

Белокурый рассердился и отошёл в сторону со словами:

— Не самое подходящее время обсуждать эти тонкости, нужно решить, что делать дальше.

— А что тут думать? И так ясно — что, — сказал его брат, с трудом удерживаясь на ногах под напором ветра.

Кудрявый попробовал, насколько сильно натянута верёвка над пропастью.

— Думаешь, выдержит нас?

Белокурый пожал плечами:

— Не знаю. Но, пожалуйста, сначала ты.

— Почему я?

— Я шёл по траве впереди, посмотри на мои брюки. Все испачканы. И этот мой шерстяной костюм теперь остаётся только выбросить!

— Вот поэтому тебе и следует идти первым, а если готов выбросить костюм, то значит, туда ему и дорога, в пропасть.

Они наклонились и заглянули вниз.

— Кстати. Видишь камни вон там, внизу?

— Нет, братец. Ничего не вижу.

— В самом деле так уж необходимо перебираться туда? Что нас там ждёт — по ту сторону пропасти?

— Не имею ни малейшего понятия, брат мой. Но, пожалуйста, после тебя.