Верни мои веснушки! - Галина Гордиенко

Тайка пряталась в беседке и понуро смотрела на родные окна, она размышляла. Второй пункт ее генерального плана остался невыполненным, Веста по-прежнему находилась в чужих руках.

И под окном дежурить смысла нет. Баба Маша включила в комнатах свет – пасмурно! – и задернула шторы. Попробуй теперь разбери, где она – в комнате или на кухне.

А если баба Маша заметит, что кто-то заглядывает в окна, сразу форточку закроет, она ужас как воров боится. А сама-то, считай, зеркальце украла!

Тайка обиженно засопела. Она не представляла, что делать дальше. Вот если бы отвлечь чем-то бабу Машу! Чтоб она постояла у двери, с кем-нибудь поболтала, а тем временем… Ну да, она, Тайка, заглянула бы в шкатулку!

Тайкино сердце болезненно сжалось – а если зеркало все еще в кармане платья? Как тогда до него добраться? Баба Маша почти с папу ростом и вон какая толстая, у нее ничего силой не отберешь. Баба Маша любого в морской узел завяжет и скажет, что так и было. С ней и взрослые боятся связываться.

Да нет, не может быть! Вечерами баба Маша всегда надевает голубой стеганый халат, Тайка тысячи раз ее в нем видела. Вряд ли она зеркальце будет из кармана в карман перекладывать. Скорее всего, вернет его обратно в шкатулку.

Тайка раздраженно сдвинула брови: баба Маша все время кричит о порядке, всем в доме надоела. В ее комнате ничего не разбросано, даже газеты строгой стопкой лежат, нигде ни пылинки. Сто процентов – она зеркальце в шкатулку положит. А нет, Тайка тогда в шкаф залезет и карманы платья проверит. Хоть и противно. Зеркальце-то ее! Так что она не воровка, все по-честному.

Васька смешно похрапывал на Тайкиных коленях, и она невольно улыбнулась: малыш здорово поужинал. Объелся так, что животик раздулся. И спал сейчас как убитый. Даже глаз не приоткрыл, когда Тайка взяла его на руки.

Внезапно Тайка заметила маму. Она подходила к подъезду, а в пакете голодная Тайка рассмотрела крупный черный виноград и яблоки. Девочка жалобно всхлипнула, мучительно захотелось домой. Сейчас бы она полжизни отдала, чтоб вернуть свои веснушки, рыжие волосы и карие глаза. И зачем она все это затеяла?

Тайка размазала по лицу злые слезы – какая разница, собственно? Мама с папой ее и такой любили. Теперь Тайка-красавица, но никому не нужна. Даже Ритка там, в подъезде, ни разу на нее толком не посмотрела. Будто и не замечала ее несравненной красоты. Рыжую Тайку выглядывала! Смешно.

Тайка судорожно вздохнула – как же ей отвлечь бабу Машу?!

* * *

Тайка сделала последнюю попытку попасть домой. Вместе с папой. А вдруг именно он ее узнает?! Но папа не обратил на Тайку ни малейшего внимания, хотя она старательно путалась под ногами, пока он шел к подъезду. Даже когда Тайка нарочно толкнула его и извинилась, папа никак не отреагировал. Машинально кивнул, а на Тайку и не глянул.

Тайка с горечью подумала: «Получается, для людей не я важна, а мои веснушки и рыжие лохмы. А ведь я… это совсем другое!» Тайка посмотрела на собственную руку и пожала плечами. Потом поднесла запястье ко рту и куснула. Вскрикнула от боли и сморгнула невольные слезы. Все не так. Все неправильно! «Рука – это не я. Или я?»

Тайка стояла у своего подъезда, не в силах уйти. И думала, что придется принять правила чужой игры. Раз внешность так много значит для других, придется пока остаться рыжей. Вернее – стать рыжей! Но вот когда она станет взрослой…

Она просто покрасится. И выведет веснушки. Будет через день менять линзы, чтоб ее никто-никто не узнал. Например, голубые глаза в понедельник, карие во вторник, черные в среду, серые в четверг, зеленые в пятницу… Тайка моргнула, не в состоянии так быстро вспомнить другие подходящие цвета для линз. Не красные же надевать в субботу!

Девочка угрюмо хмыкнула: ну она и дурочка! Того и гляди на всю жизнь цыганкой останется, одна-одинешенька на белом свете, никому не нужная, без мамы, без папы и даже без Ритки с Илькой. Нашла время мечтать!

Дверь подъезда резко распахнулась, Тайка от неожиданности едва не упала с крыльца. Она вскрикнула от радости – Тайфун! Его выпустили на вечернюю прогулку, какое счастье!

Громадный черный пес бросился к ней. Тайка пролепетала, глупо улыбаясь:

– Ты-ы…

Тайфун гулко рыкнул, подтверждая, и нетерпеливо подтолкнул ее к двери.

– Нет-нет, – испуганно воскликнула Тайка. – Мне туда нельзя!

Тайфун озадаченно склонил голову. Тайка легонько дернула его за лохматое черное ухо и грустно сказала:

– Ты что не видишь? Я уже не рыжая!

Тайфун смерил ее оценивающим взглядом и насмешливо фыркнул. Тайка горестно шмыгнула носом и пояснила:

– Тебе хорошо, ты запахи чуешь. А как маме с папой меня узнать? Я совсем-совсем другая теперь. – И неуверенно добавила, защищая родителей: – Вот если бы я им все-все рассказала…

Тайфун смотрел вопросительно. Тайка смущенно опустила глаза и призналась:

– Не могу, понимаешь?

Тайфун не понимал.

Тайка наклонилась и шепнула ему прямо в ухо:

– Я маме слово дала вести себя как большая. Мне ведь уже десять. Как я скажу ей про волшебное зеркальце? В такое только малыши верят, не взрослые… – И со слезами воскликнула: – Но это правда, честно-честно!

Тайфун заворчал. Умные темные глаза смотрели укоризненно. Тайка виновато сказала:

– Я исправлюсь, вот увидишь. Вот стану снова собой и сразу же начну исправляться.

Тайфун опустил лобастую голову, пряча взгляд, и глухо заворчал. Тайка возмутилась:

– Ты мне не веришь?!

Тайфун отвернулся, продолжая давиться – от смеха?! – а Васька сонно заворочался на руках. Тайка мгновенно забыла о своих обидах и весело воскликнула:

– Угадай, что у меня есть? – Покосилась на котенка и поправилась: – Вернее, кто?

Но Тайфун гадать не стал. Он вообще не обратил на Ваську внимания. Наверное, почуял его сразу же, как подошел к Тайке.

И теперь ничуть не удивился.

– Вот всегда ты так, – разочарованно проворчала Тайка. Предложила: – Пошли? – И побежала со двора.