Тайна одноглазой «Джоконды» - Валерий Роньшин

На следующее утро, за завтраком, мы с Володькой провели военный совет.

– Значит так, Мухина, – говорил Воробей, уплетая вареники с творогом (которые, между прочим, сделала я). – Первое: утром в квартире побывал не только Бубликов, но и еще кто-то. Второе: в регистрационном журнале Однорукого написано имя человека, который хочет тебя убить. Третье: в Сестрорецке на овощебазе хранятся явно не овощи…

– Четвертое: тебе нравятся мои вареники?

Володька посмотрел на тарелку с варениками, словно только что ее заметил.

– Да ничего особенного.

– Ах вот как?! Сам слопал двадцать пять штук и говорит: ничего особенного!

– Откуда двадцать пять? Ты что, считала?!

– Конечно, считала. Ровно двадцать пять вареников. А двадцать шестой у тебя во рту!

Воробей закашлялся и, сунув два пальца в рот, вытащил оттуда… волосок.

Меня охватила мгновенная паника.

– О, боже! Это же мой волос! Я начинаю распадаться!..

– Не ори, Мухина. С чего ты взяла?

– Смерть же говорила! Сначала начнут выпадать волосы, потом зубы, затем ногти… Вот и началось! Какой кошмар!..

– Успокойся. Смерть обещала тебе через неделю позвонить. Ведь так?

– Ну так.

– А сколько прошло времени с ее первого звонка?

Я быстро подсчитала.

– Два дня.

– Вот видишь. У тебя в запасе еще пять дней.

Я немного успокоилась.

– Хочешь подложу вареников, Воробей?

– Нет уж, благодарю, – отодвинул он тарелку. – Ешьте сами с волосами.

– Подумаешь, какой брезгливый. – Я взяла тарелку и поставила ее на пол перед Гафчиком. – Лопай, Гафчуля.

Пес с удовольствием накинулся на вареники.

– Продолжим, Мухина, – деловито сказал Володька. – Если Бубликов не брал «Джоконду», то кто же ее тогда взял?

Мы, не сговариваясь, посмотрели на Гафчика.

– Гафч, – спросила я, – кто-нибудь, кроме Бубликова, заходил вчера в квартиру?

– Гаф, – невнятно ответил Гафчик, не отрываясь от еды.

– Что же ты, паршивец этакий, нам об этом не сказал?!

– Мы сами виноваты, Мухина. Спрашивали, кто из посторонних побывал в квартире. А может, неизвестный вовсе не посторонний. Верно, Гафч?

– Гаф, – подтвердил пес.

Короче говоря, мы тем же макаром, что и в первый раз, расспросили Гафчика и быстро выяснили, что утром в квартире побывал… Перепелкин!

– Ай да Глеб Борисыч! – воскликнула я. – Ай да искусствовед!.. «Эрмитаж – удивительный мир, полный чудес!» А сам из этого удивительного мира картину спер!

– Вечно ты торопишься с выводами, Мухина. Надо еще проанализировать факты.

– Чего тут анализировать?! И так ясно! Его или подкупили, или он сам решил толкнуть картину!

– Чушь, – бросил Воробей. – Я Перепелкина с детства знаю. Это честнейший человек.

– Тогда зачем он заходил в квартиру?

– Ну, – замялся Володька. – Просто так.

– Просто так, Воробей, ничего не бывает.

Володька посмотрел на горшки с цветами, стоящие на подоконнике.

– Может, он цветы зашел полить.

– Да, да. Полил цветочки, а заодно «Джоконду» прихватил. На память.

– Хватит тарахтеть, Мухина. Я думаю, нам надо пойти к Глебу Борисычу и все выяснить.

Мне в голову пришла блестящая идея.

– О! – вскочила я со стула.

– Что «о»? – не понял Воробей.

Не отвечая, я бросилась в спальню. Здесь я быстро сняла картину со стены и затолкала ее под кровать.

– Мухина, я смотрю, ты девочка с приветом, – сказал Володька. Он уже стоял в дверях спальни, наблюдая за моими действиями.

– Спокойно, Воробей. У меня клевый план. Сейчас мы выведем Перепелкина на чистую воду.

Не отвечая, я бросилась в спальню. Здесь я быстро сняла картину со стены и затолкала ее под кровать.

Не успела я это сказать, как раздался звонок. Мы побежали в прихожую. Я открыла дверь. На пороге стоял Перепелкин.