Операция "Спящая красавица" - Валерий Роньшин

зале было полтора человека. Не считая Джейн и Лешки. А фильм был — обхохочешься. Французская комедия на французском языке. Джейн знала французский, поэтому, склонясь к Лешкиному уху, переводила Толстикову реплики героев. Лешка чувствовал, как волосы девочки щекочут его щеку. Ему это нравилось. Вдобавок еще и комедия была про любовь. Герои фильма без конца повторяли: «Лямур, лямур, лямур…»

— Лешка, — перестав переводить, вдруг сказала Джейн.

— Что? — спросил Толстиков.

— А у вас в России как объясняются в любви?

«Вот оно!» — подумал Лешка, и сердце его забилось сильно-сильно. Неужели Джейн сейчас объяснится ему в любви?

— А зачем тебе? — на всякий случай поинтересовался он.

— Да просто так.

«Ах просто так», — разочарованно подумал Толстиков и ответил шуткой:

— Когда парень хочет сказать девчонке: «Я тебя люблю», он у нее спрашивает: «Который теперь час?» А если девчонка хочет признаться парню в любви, то она у него спрашивает: «Который теперь час?»

Джейн не въехала в Лешкину шутку.

— Вообще-то прикольно. Значит, фраза «Который теперь час?» означает «Я тебя люблю». Надо будет запомнить. Кому-нибудь по-русски в любви объяснюсь.

Толстиков сердито заерзал в кресле. Почему «кому-нибудь», а не ему, Лешке Толстикову?

Фильм кончился. Джейн и Лешка вышли на улицу.

Уже наступил вечер. Горели рекламные огни, окна домов, фары автомобилей… Проныра Лу, покуривая, стоял у свой колымаги.

— Ну как? — бросились к нему ребята. — Расколол Жору Бублика?

— Естественно.

— И что он сказал про Спиридона?

— Сегодня в притоне Одноногого Черри собирается шайка убийц. Они будут праздновать день рождения Перуанца. Спиридон тоже туда явится.

— А кто такой Перуанец? — спросила Джейн.

— Крестный отец перуанской мафии.

— Так, может, сообщим в полицию? — предложил Толстиков. — Она нагрянет и возьмет всю банду.

— Не возьмет, малыш. Городская полиция погрязла в коррупции. Она заодно с преступ$7

Они поехали на Саут Киттридж-стрит.

— И какой у нас теперь план? — по дороге осведомилась у сыщика Джейн.

— Я не строю планов, крошка, — ответил Проныра. — Я всегда действую по обстоятельствам.

Однако же план у детектива имелся. Ребята это поняли, когда, приехав в контору, Проныра Лу сел к зеркалу и начал гримироваться.

— Вы, ребятки, пойдете со мной к Черри? — спросил он, приклеивая себе бороду.

— А разве можно?! — Джейн и Лешка даже в мыслях не держали, что сыщик возьмет их с собой в притон.

— Не можно, а нужно, — сказал Проныра, наклеивая усы. — Я считаю, что у человека должен быть не только положительный опыт, но и отрицательный. Когда все хорошо — это плохо. О'кей?

— О'кей! — ответили ребята и тоже начали гримироваться. Джейн обрила наголо правую сторону Лешкиной головы. А Лешка обрил наголо левую сторону головы Джейн. Потом Лешка покрасил свои оставшиеся волосы в красный цвет, а Джейн покрасила свои оставшиеся волосы в зеленый цвет. Затем они нашли у Проныры Лу целую коробку маленьких и больших скрепок и нацепили эти скрепки на одежду. А Джейн вдобавок вдела две скрепки себе в уши.

— Мы теперь панки! — со смехом сказала девочка.

— Панки-поганки! — тоже со смехом добавил Толстиков.

Сыщик придирчиво оглядел новоявленных панков.

— Клевый видок, ребятки, — одобрил он и, переложив пистолет из наплечной кобуры в карман пиджака, добавил: — Едем в притон.

И они поехали в притон, который оказался обычным ночным рестораном под названием «Белая акула».

— Сегодня посторонним вход воспрещен, — сказал им вышибала, стоящий у входа.

— А разве мы посторонние? — усмехнулся Проныра Лу.

— Не нарывайся, парень. — Вышибала достал из кармана пистолет.

— Убери пушку, приятель, — спокойно произнес детектив. — Мы от Жоры Бублика.

Вышибала убрал пушку.

— Так бы сразу и говорил, — пробурчал он. — Проходите.

Ребята и сыщик прошли в холл ресторана, а затем в ресторанный зал. Все столики в зале были составлены в один большой стол. Вокруг него сидели бандиты.

Во главе стола находился Перуанец.

Рот у него был как у лягушки. Нос загибался, как у утки. А глаза были выпучены, как у рыбы. Короче, не красавец. Толстые пальцы Перуанца были унизаны перстнями. Из зубов торчала сигара.