Уезжающие и остающиеся (сборник) - Евгения Басова

«Катя, я люблю тебя», – написано на хозяйственной будке, той, где лопаты и мётлы. Какая-то особая краска, буквы светятся. Они кривые, с разным наклоном, и вся строчка съезжает вниз, к самой земле. А там, где буквы ещё высоко, под «Катя», приписано – «из 7В».

Будка стоит как раз напротив крыльца. У седьмого «В» на эту сторону окна выходят на математике, физике и английском. И всем просто необходимо ещё раз взглянуть в окно, убедиться, что буквы всё ещё там, – даже тем, кто не у окна сидит. Катя Ануфриева и Катя Замятина поглядывают на всех чуть смущённо. Ира, Маша, две Насти, Анжелика и другие девочки шепчутся: «Подумаешь… Чтобы расписать будку, большого ума не надо!»

И третья Катя, Полковникова, им поддакивает:

– Испортить легко. А люди старались, красили…

Так классная руководительница сказала, Марина Андреевна. А ей сказала директор, Анна Михайловна.

– Гостей ждём, – объявила она учителям. – В среду к нам приезжают директора со всего города, знакомиться с нашей школой. И классы будем показывать, и всю территорию. А значит, везде должен быть порядок…

За порядкам только и глаз… На газонах бумажки, и мало того, кто-то притащил с улицы ящик от бутылок – теперь он валяется на дорожке. А главное – эта надпись.

Не будь Анна Михайловна директором, она, может, глядела бы на кривые буквы и улыбалась: вон как сияют на солнышке. Когда она училась в этой школе, ей тоже однажды написали: «Аннушка, я тебя люблю!» Но только не на стене – на асфальте мелом. У самого крыльца. И она так и не узнала, кто писал… А толстые буквы постепенно темнели и стирались под ногами, и до чего ей жалко было. Хотя она и виду не показывала…

– Будку сегодня же отмыть! – скомандовала она учителям. – Вот вам задание: найти, кто это сделал! А потом – тряпку в руки…

А кому тряпку-то? Классная повторяет:

– Я в последний раз спрашиваю: кто это писал?

И снова:

– Я в последний раз…

И тут она, видно, тоже что-то вспоминает. Хлопает себя по лбу:

– Я понимаю, перед всем классом никто не признается! Вы можете подойти ко мне тихонько…

– А будку потом тоже мыть тихонько? – хихикает кто-то.

И она не может разобрать кто, и даже не понимает, мальчик или девчонка. А кто-то ещё замечает:

– Может, это кто-то не наш написал!

И ей нечего возразить.

Скоро звонок, а они ещё не обсудили осенний бал, до которого всего одна неделя! Вначале будет маленький концерт, и надо распределить стихи и выбрать, кто покажет танец…

И о поведении на математике не поговорили. Максимов с Пахомовым пускали самолётики, и ей завуч сказала по слогам: «Вы должны от-реа-ги-ро-вать!» И она думала: ну ладно, о математике совсем чуть-чуть. Неглупые же Максимов с Пахомовым. Может, подзабыли, что надо учиться, – она им быстренько напомнит, а после объявит:

– Всем внимание! Это будет ваш первый школьный бал, – и дальше расскажет, какие в старые времена были балы у гимназистов, и как готовились к ним, и как она сама готовилась к первому школьному балу.

Но нет, куда там. Они ещё и про будку ничего не решили. Надо же кому-то было расписать её именно сейчас…

– Решено, – говорит Марина Андреевна. – Будку моют Замятина и Ануфриева!

– А чего это… – встаёт Катя Замятина и слышит со всех сторон шёпот:

– Вы же Кати! Вам написали…

Ануфриева оглядывается на одноклассниц. Она и слова не может вымолвить от возмущения.

– А кто же ещё? – как будто извиняется Марина Андреевна. – Кого ещё я могу отправить мыть эту будку…

И тут Замятина ей кивает:

– А правда, кого ещё?