Мик Репин и Магическая Пятерка - Виктория Кошелева

– Вы что тут шляетесь, хулиганье? – выпалила она. – Вас тут не хватало! Шагайте отсюда, да побыстрее!

«Что вы к нам все пристали», – рассердился Мик про себя. Но спорить с громадной теткой было глупо.

Артем и Ева, судя по их лицам, тоже так думали. Но Настя вдруг улыбнулась:

– Тетя Мила, вы меня не помните? Я Настя Волкова.

Тетка всплеснула руками, и комья земли с ее лопатки полетели в разные стороны.

– Настенка! Какая ты стала – не узнать. Что-то давно тебя не было видно.

– Да так. Разные обстоятельства, – пробормотала Настя.

Тетя Мила, по всей видимости, была в курсе «обстоятельств», потому что не стала расспрашивать, а торопливо воскликнула:

– У нас тут видишь какое несчастье! Хорошо, пожарные вовремя приехали, огонь никуда не перекинулся.

– Это давно случилось? – спросила Настя. – Я как раз хотела показать друзьям дом…

– В пятницу. Тут такая гроза бушевала, страх. Молния ударила прямо в Юлин дом. Как она плакала, бедняжка! А я ей говорю, радуйся, что в доме никого не было.

– Гроза? – удивилась Настя. – У нас никакой грозы не было.

– Так то в Москве! – кивнула тетя Мила. – Тут даже в соседнем селе ничего не было. А у нас гроза, да еще эта молния жуткая. Колдовство какое-то!

Мик нахмурился. Необъятная тетя Мила и не подозревает, насколько она близка к истине. Из всего дачного поселка молния ударила именно в тот дом, где находились дневники Наблюдателей. Неужели случайность?

– Жалко, – вздохнула Настя. – Этот дом дедушка строил. С ним столько воспоминаний связано. Столько памятных вещей.

– Но сгорело-то не все, – сказала тетя Мила. – Кое-что осталось.

Она нахмурила широкий лоб и принялась загибать пальцы:

– Диван, который стоял на веранде. Холодильник совсем чуть-чуть пострадал…

Мик поймал взгляд Насти и едва заметно качнул головой: мол, пошли отсюда, зря время теряем. Настя покосилась на тетю Милу и подняла глаза к небу. «Пока не замолчит, никуда не пойдем», – догадался Мик.

– Стул один в нормальном состоянии, только обивка оплавилась, – продолжала между тем тетя Мила. – Его забрал Николай Иваныч. Хороший…

Глаза тети Милы подозрительно увлажнились, но, что именно так ее растрогало – стул или неведомый Николай Иванович, – было неясно.

– И еще сундук, – сказала она. – Все вроде бы.

– Сундук? – хором воскликнули все четверо.

– Ну да. Он у тети твоей на чердаке стоял. – Тетя Мила настороженно оглядела ребят. – Ты его должна помнить, Настенка. Небольшой такой, старый. Но крепкий.

– Я помню, – пискнула Настя.

– Юля его как раз выбрасывать собралась, вниз стащила. И тут на тебе – пожар. Вот сундук и уцелел. А все, что было на чердаке, сгорело.

– Где он сейчас? – выдохнула Настя. – Сундук. Там много бабушкиных вещей, я хотела бы взять что-нибудь на память.

– Его Николай Иваныч взял, вместе со стулом. – Тетя Мила мечтательно улыбнулась какой-то своей мысли. – Ты к нему подойди, попроси. Он отдаст.

– А кто такой Николай Иванович? – спросила Настя. – Кто-то из соседей?

– Ты разве не знаешь? – улыбнулась тетя Мила, и все ее круглое лицо покрылось ямочками. – Он у нас сторожем работает.

Мика словно ледяной водой окатили. Их сундук спасся из пламени лишь для того, чтобы попасть к самому страшному человеку в поселке.

– У него дом у самого входа, – продолжала тетя Мила самозабвенно. – Небольшой такой. Еще собака есть…

– Он нам ничего не отдаст, – выдохнула Настя.

– Николай Иваныч? Да что ты, Настена! – Тетя Мила захихикала как маленькая девчонка. – Он очень приятный человек. Помогает, если вдруг что случится. Мастер на все руки. Вы обязательно к нему сходите и скажите, что я вас прислала.

Они были слишком потрясены, чтобы попрощаться с болтливой тетей Милой по всем правилам вежливости. Одна Настя выдавила из себя что-то вроде «до свидания», но выглядела при этом нелучшим образом.

Как только за тетей Милой хлопнула калитка, воцарилась гробовая тишина.

– Что будем делать? – наконец спросил Мик.

– Я к сторожу не пойду! – выпалила Ева.

Настя кивнула. По ее унылой физиономии было видно, что она полностью разделяет мнение Евы.

– Вариант у нас один, – сказал Артем, верный своей роли Мудреца. – Попросим кого-нибудь из родителей вернуться с нами. Со взрослым сторож будет разговаривать иначе.

– Давайте, – обрадовалась Ева. – Возьмем моего папу.

– Это очень долго, – не согласился Мик. – Пока твой папа найдет время приехать, пока мы сюда доберемся… Нужно действовать самим.

– И еще – придется рассказать твоему папе о Наблюдателях, – медленно проговорила Настя. – А это лишнее. Мик прав. Мы должны сами вытащить сундук.

– Как? – воскликнула Ева.

– Залезем в дом сторожа, найдем сундук, заберем дневники и уйдем. – Мик услышал свой голос как будто со стороны.

Ответом ему было молчание. Ева испуганно вытаращила глаза. Настя открыла рот. Даже Артем выглядел неуверенным.

– Я не знаю, – наконец произнес он. – Вы с Евой видели сторожа вблизи. Думаешь, это возможно?

– Нет! – взвизгнула Ева. – Это нереально! Он сумасшедший, и собака у него сумасшедшая. Она разорвет нас на куски!

– Не разорвет, если мы не попадемся, – спокойно сказал Мик. – А мы не попадемся.

Но, когда они приблизились к домику сторожа и спрятались за водонапорной башней, Мик был вынужден признать, что у Евы есть все основания бояться. Сторож сидел на деревянном чурбаке у крыльца и зашивал сапог. Пес лежал у его ног и лениво поглядывал по сторонам. Но Мик не сомневался, что, стоит ему их заметить, от лени не останется и следа.

– Надо их отвлечь, – прошептала Настя. – Если они уйдут, мы проскользнем в дом и поищем дневники.

– Если только он их не выкинул, – сварливо заметила Ева.

– Может, и выкинул, – согласилась Настя. – Но мы обязаны проверить.

– Хорошо, – сказал Артем. – Меня он не видел. Я его отвлеку.

– Нет! – Мик схватил Артема за одну руку, Настя – за другую. – Ты его только спугнешь.

– Что вы предлагаете?

– Подождем, – сказала Настя неуверенно.

– Чего? – усмехнулся Артем. – Пока он сам не уйдет куда-нибудь? Темнеет, между прочим.

Артем был прав. Становилось все темнее, дачный поселок погружался в сумрак. Если город в это время блистал огнями фонарей, фар, витрин и освещенных окон, здесь горел лишь одинокий фонарь у входа, да еще несколько были раскиданы по поселку.