Звездочка моя! - Жаклин Уилсон

А у тебя какой?

Я сунула письмо в куртку и аккуратно заклеила ткань скотчем. Хочу отправить эту посылку прямо сейчас, значит, придется рискнуть и осторожно спуститься вниз.

Я прислушалась. Никто не кричит, никто не плачет. Из комнаты, где смотрят телевизор, доносится музыка, поет Дэнни Килман. Может, они там оба сидят, обнявшись, на диване и вспоминают старое? Я с облегчением выдохнула и на цыпочках подкралась к кабинету. Злючка уже давным-давно ушла, а здесь у нее вся канцелярия. Я взяла большой почтовый конверт, в каких она отправляет сувенирные наборы с портретом Дэнни Килмана другим не менее преданным фанатам.

Маленькая кожаная куртка как раз там поместилась, я заклеила конверт и написала адрес. У Злючки есть специальная маркировальная машинка, так что одно движение — и моя посылка готова! Здесь же стоит большая сумка с письмами, которую Джон отвезет завтра утром на почту. Я сунула конверт подальше, в самую середину.

Есть! Я так собой горжусь, что решила спуститься в кухню и порадовать себя чем-нибудь. Маргарет уходит домой после того, как подаст ужин. На кухне работает посудомоечная машина. Хорошо, никто не услышит, как я открываю упаковку мороженого. Я отлично знаю, где оно лежит.

У кухонной двери у меня уже текут слюнки, но как только я открыла ее, в горле пересохло. Папа! Он стоит спиной ко мне, копается в морозилке. Тоже мороженого захотел? Я улыбнулась. Вообще-то папа на диете. Роуз Мэй постоянно ему читает проповеди, что рок-звездам, тем более в его возрасте, толстеть нельзя. Папе можно только рыбу и курятину с овощами на пару; впрочем, он часто просит Маргарет что-нибудь поджарить с корочкой, как он любит. Сладкое ему нельзя, но прямо сейчас он доедает эскимо, разговаривая по телефону.

Я с упреком смотрю на него, хоть он меня и не видит. Если он в хорошем настроении, я его немного подразню. Дождусь, когда он закончит разговор, подкрадусь и крикну: «Ага, попался!» Вот будет смеху!

Он уже смеется, только тихо, очень-очень тихо и шепчет: «Плохая, плохая девчонка!»

Кому это он? Ни с кем из нас он никогда не говорил таким теплым и хриплым голосом, даже с Конфеткой.

— Но звонить больше не смей. И тем более кидать эсэмэски. Знаешь, какой скандал Сюзи закатила, когда прочитала твое последнее сообщение?

Я сглотнула и не шевелилась.

— Я знаю, знаю, я бы сейчас все отдал, лишь бы быть с тобой рядом, малышка, — пробормотал папа. — Эта ночь была просто волшебной, но я не могу больше рисковать. Роуз Мэй хочет заключить договор на выпуск нового альбома как раз к выходу фильма в большой прокат на следующей неделе. Да, да. Знаю, это отличный рекламный ход, но я же играю в порядочного семьянина. Одно из условий контракта. Да, меня самого это достало. Мы скоро будем вместе, детка. Я обещаю. Не могу больше ждать.

Дрожа, я крадусь обратно. Я стою в холле и слышу, как из гостиной несется «Навеки и навсегда». Навеки и навсегда! Папа нас бросает, он уходит от нас!

Я вбежала в гостиную. Мама на диване, белый топик помялся, волосы спутались, она сонно посмотрела на меня, улыбаясь. У нее в руках бокал белого вина. Кажется, она выпила намного больше.