Эликсир Купрума Эса - Юрий Сотник

Дверь в лабораторию была по-прежнему открыта. За дверью, у перпендикулярной к ней стены, Зоя увидела большую мойку для посуды. Дальше до самого окна тянулся покрытый пластиком стол, над ним висели застеклённые шкафы, а на столе стояли какие-то громоздкие приборы и металлические штативы. Вдоль окон тянулся такой же стол, только подлиннее.

Услышав, что Куприян Семёнович покашливает и бормочет где-то в середине комнаты, Зоя набралась храбрости и шмыгнула мимо открытой двери, чтобы разглядеть другую часть лаборатории. И тут она сделала очень приятное для себя открытие: между стеной и распахнутой створкой двери была щель сантиметра в два шириной. Если спрятаться за створкой и приникнуть глазом к щели, можно было видеть добрые две трети помещения, а самой оставаться незамеченной. Зоя так и сделала.

В центре комнаты был ещё один стол длиной метра в два, и примерно треть его занимал диковинный аппарат. Он состоял из стеклянных шаров, стеклянных цилиндров с металлическими змеевиками внутри, стеклянных и металлических трубок и путаницы разноцветных толстых и тонких проводов. У самого основания аппарата чернела доска с какими-то рычажками и измерительными приборами.

Куприян Семёнович стоял перед аппаратом по ту сторону стола, так что Зоя хорошо разглядела его лицо. Ничего безумного она в нём не подметила. Учитель был сосредоточен и выглядел даже свежее и подтянутее, чем последнее время в школе.

Он отмеривал мензуркой какие-то разноцветные жидкости из широких бутылок и выливал эти жидкости в шары. Только теперь Зоя заметила, что сверху у каждого шара есть что-то вроде металлического горлышка с завинчивающейся пробкой. Некоторые шары Купрум Эс наполнял доверху, другие – только наполовину, а в иные наливал жидкость не из мензурки, а из пипетки, по каплям. Завинтив пробку очередного шара, он делал какие-то записи в тетради и бормотал:

– Эн-Це-Эл – восемьдесят кубиков. Зет – два с половиной кубика.

Иногда он прерывал своё занятие, прохаживался по лаборатории, тёр ладонью лоб и говорил:

– И всё-таки что же я забыл? Ну что я забыл? Ужасная глупость! Да!

Но чем дальше шла его работа, тем Купрум Эс становился сосредоточеннее и беспокойнее. Завинтив пробку на последнем шаре, он уже не старался припомнить, что он забыл. Он раза два прошёлся вокруг стола, нервно тиская руки и, как показалось Зое, с какой-то тревогой, с каким-то боязливым отвращением поглядывая на свой аппарат. Но вот Купрум Эс взял подключённый к аппарату электрический шнур со штепсельной вилкой.

– Ну что ж!.. Начнём, – сказал он очень тихо, вертя перед носом вилку. – Последний раз начнём. Вот так, последний раз!

Он подошёл к стене, сунул вилку в штепсель и, вернувшись к аппарату, сел перед доской с приборами. Теперь Зоя могла видеть лишь его спину, правое ухо да правую руку.

Прикусив язык, забыв о Нюське, забыв про все страхи, смотрела Зойка, как работает Купрум Эс. Почему-то в памяти всплыло название книги, которую он подарил её бабушке: «Химия человеческого мозга».

Купрум Эс щёлкал переключателями, и на доске перед ним вспыхивали и гасли маленькие лампочки, колебались стрелки приборов. Потом послышалось какое-то жужжание, оно становилось всё громче, и вдруг Зоя увидела, что разноцветные жидкости в стеклянных шарах бурлят, а в трёх шарах, куда учитель только капнул из пипеток, теперь проскакивают искры и клубятся светящиеся пары – бледно-голубой, ярко-малиновый и тёмно-фиолетовый.

– Сто двадцать… Сто тридцать пять… Сто тридцать восемь… – отсчитывал Купрум Эс, глядя на какой-то прибор. – Двести один… Двести сорок… Двести сорок два… Стоп! – Он щёлкнул выключателем, жужжание прекратилось, жидкости в шарах перестали бурлить, и цветные пары исчезли.

Учитель встал, подставил химический стаканчик под стеклянный краник на конце аппарата и открыл его. Из крана тонкой струйкой потекла совершенно чёрная и, как видно, маслянистая жидкость. Когда стакан был почти наполнен, струйка сама собой иссякла, и Купрум Эс закрыл краник.

Несколько секунд он тискал кисть одной руки кистью другой, со страхом глядя теперь уже не на аппарат, а на стаканчик. Лицо его подёргивалось.

– Возьмём себя в руки! Да! Возьмём себя в руки! – произнёс он наконец и снова принялся за дело.

На углу стола стоял пузатый портфель. Купрум Эс извлёк из него нераспечатанную банку с каким-то вареньем и ключ для открывания консервов, которым он тут же снял с банки металлическую крышку. После этого он вынул из портфеля столовую ложку, зачерпнул ею варенья и, взяв в левую руку стаканчик, снова застыл, с ужасом глядя в пространство.

– Ну!.. – сказал он глухо и часто задышал. – Ну! – повторил он громче, явно подбадривая себя, но и теперь не двинулся, а только дышал. – Ну!!! – воскликнул он с отчаянием, отхлебнул из стаканчика, быстро поставил его на стол, сунул в рот ложку с вареньем и тут же бросился к мойке.

Теперь Зоя не могла его видеть, но если судить по звукам, которые до неё доносились, учителя стошнило. Потом она услышала, как Купрум Эс тихонько стонет и полощет рот. Еле волоча ноги, он доплёлся до стула, сел, подперев голову рукой, и застыл совершенно неподвижно. Это длилось так долго, и тело учителя так поникло, что Зоя встревожилась, не потерял ли он сознания, а может быть, и вовсе умер. Не думая о том, что делает, она выбралась из-за створки и почти вошла в лабораторию. При этом она машинально схватилась за дверную ручку, дверь слегка скрипнула, и Купрум Эс медленно поднял голову.

Теперь застыла Зоя. Несколько секунд Купрум Эс смотрел на неё совершенно равнодушно, потом так же равнодушно спросил:

– Ты… Ты Зоя? Ладошина Зоя?

– Да, – тихо ответила Зоя.

– А почему ты… почему ты здесь? И в такой час? – Купрум Эс шевельнулся, выпрямился. – Да, вот именно: в такой час?

– Я… Мы с подругой… мы тут заговорились, а когда пошли домой, всё уже заперто…

– Н-нда. Заговорились, – по-прежнему безразличным тоном, не глядя на Зою, повторил Купрум Эс. – И не заметили, как погасили свет. Во всём здании. Вот так.

Зоя молчала. Она понимала, что сморозила глупость.

– Обманывать нехорошо, – вяло сказал Купрум Эс. – И подглядывать тоже. Это безнравственно – подглядывать. Вот так. Да!

– Я… я не подглядывала.

Учитель не слушал её. Он продолжал, глядя куда-то в угол:

– Тебя мальчишки научили. Эти… Родя и Веня. Они тебе сказали про свет. И что подозревают. Меня подозревают. Да. – Купрум Эс помолчал. – Ну что ж! Садись, присаживайся. Вот так!