Сказки Надежды - Надежда Белякова

Как-то раз один человек отправился пасти своих гусей. И вдруг почувствовал, что в голове его крутится совершенно незнакомая ему песенка. Какой-то светлый и милый мотивчик. Словом, пасёт он гусей и то насвистывает, то мурлычет себе под нос эту песенку.

А день был прелестный. Всё вокруг радовало в это утро: и зелень летнего дня, и круглые бока сытых и неустанно им холёных гусей. И вправду сказать – гуси его были хороши!

Их отличные перья он продавал для королевской канцелярии. И при дворе его перья славились. Пока он пас гусей, как-то сами собой и слова на ум пришли, какие-то радостные и добрые. И как-то ладно эти слова в стихи сами собой складывались. И получился очаровательный стишок. А ведь никогда раньше ничего подобного с ним не случалось. Попробовал напеть… и – получилось! Голос его, хрипловатый и немного скрипучий, нисколько не испортил эту чудесную песенку! Бросив все дела, забежал он к соседу и спел ему эту песенку:

Поэтам нужны перья!

Гусиные крепкие перья,

Чтобы в тепле и уюте

Спокойно писать стихи!

В мечтах своих улетая,

Всегда на земле оставаясь

В привычной им тишине!

А нам нужны наши перья!

Гусиные крепкие перья,

Чтобы в полёте крылья были сильны!

И там высоко в небе

Перья не подвели!

Чтобы смогли увидеть

Те берега, к которым

Стремимся все мы!

И небо звучит, и небо

Поёт гордым полётом птиц!

И стая летит, как строки стихов,

Которые пишет поэт.

Потом… Словом, в этот день он навестил многих, кого давненько собирался навестить. И эта простая и милая песенка всем понравилась. Уставший, но очень счастливый, напевая, он шёл домой.

И тут его обрызгала промчавшаяся мимо карета. Подоспевшая соседка стала помогать ему отряхнуть испачканную одежду и ненароком обронила:

– Ах, это всё вертопрах придворный поэт! Видимо, опять призвали его ко дворцу веселить короля и его гостей. Вот и мчался как угорелый! Обрызгал порядочного человека, уважаемого и честного труженика! И даже не остановился, чтобы извиниться!

Но счастливый создатель милой песенки не дослушал её. Порыв налетевших умозаключений, точно вихрь, закрутил и унёс его в мечтаниях далеко отсюда. И вот что подумалось ему: «О! Хм! Придворный поэт! Э… да это же тот, кто сочиняет стишки и песенки! Совсем как и я сегодня! О! Какие чудные возможности открыл передо мною этот удивительный день! Всё! С прошлой жизнью покончено! Я стану придворным поэтом! И буду, как настоящий придворный поэт, так же разъезжать в карете в шляпе с разноцветными перьями! О, какие прекрасные дамы будут восхищаться мною! О! О!!! Проноситься мимо всей этой тусклой повседневности, окружавшей меня столько лет. Как это будет прекрасно! Подумать только: благодаря сегодняшней песенке я начну новую жизнь! Какой же я везунчик!»

И, напевая ту самую песенку, он отправился к себе.

На следующее утро он принялся готовиться к новой счастливой жизни, отлично понимая, что придворный поэт – баловень судьбы, кумир изысканных дам, – не может предстать в потёртом сюртуке и шляпе с полями, уныло повисшими под многими дождями за те годы, когда он пас гусей. А сапоги… ну, об этом лучше вовсе промолчать.

И он продал всё, что у него было. И дом, и гусей. Всех-всех – до единого! На вырученные от продажи деньги он и нарядился по последней моде. Купил карету и прекрасную лошадь. Кто-то из соседей рассказывал, что это был белый в яблоках конь. Но кто-то спорил и утверждал, что была это прекрасная кобыла, чёрная, как воронье крыло. Нашлись и такие очевидцы, что утверждали, что это была тройка, но их перекричали те, кто клялся, что лошадей было шесть. Но я-то точно помню, что… Но, впрочем, это не важно.