Комната страха - Владимир Кузьмин

– А почерк?

– Ну как же можно судить о сходстве почерка, когда буквы там были старославянские, а здесь готические? Да и слова очень уж короткие. Кстати, в этом тоже сходство. Что коротко написано.

– Господа, экскюзе муа[34], что там?

– Светлана Андреевна! – успокаивающе заговорил Петя. – Это весьма глупая шутка. Но вам опасаться нечего. Даже это слово, вас испугавшее, скоро сотрется само по себе.

– Сэ мон портрэ дан ля позан манифик, – всхлипнула Светлана Андреевна и, честно сказать, я с превеликим трудом поняла, что она заговорила по-французски. Вроде бы хотела сказать, что ее портрет написан в очень изысканной и красивой позе.

– Ля шьен терибль! – ткнула она в свое изображение.

– Э-э-э… Вы к себе несправедливы, – возразил Петя, услышав про ужасную собаку.

– Тот, кто надругался над искусством, ля шьен терибль!

– А-а-а! Тогда вы правы. Импресьон подпорчен.

Я толкнула Петю локтем, чтобы хотя бы он не говорил столь дурно. В смысле французского произношения. Но Светлана Андреевна его поняла.

– Так и есть. Все впечатление испорчено. Oui[35]!

– Скажите, кто был в этих комнатах? – сочла я возможным начать расспросы. – Помимо прислуги, конечно.

– Э-э-э… – задумалась Светлана Андреевна, – коман те дир… меня же не было.

– Так никого в доме и не было, – счел правильным подсказать Петр Матвеевич. – Вы, сударыня, как с господином художником расстались да укатили, он минут через десять… нет, через пятнадцать спустился и ушел. С тех пор только господа артисты и приходили. Но наверх ни один из них не подымался.

– Ой! Это что за кес ке се?

Светлана Андреевна тронула пальчиком то место, где только что виднелось белесое пятнышко, в темноте представлявшее собой светящиеся готические буквы.

– Оно есть исчезнуть!

Ей, видимо, недостало французских слов, и она сказала фразу по-русски, но с ужасающим акцентом. Скорее с немецким, чем французским.

– Я же обещал, что все сейчас высохнет и исчезнет, – подтвердил Петя. – А что останется, художник завтра исправит! Тут ущерба-то на копейку.

Я хотела было сказать, что ущерба от рук самой Светланы Андреевны осталось намного больше, но благоразумно промолчала. Зато спросила о другом.

– Светлана Андреевна, а вы не могли бы познакомить меня с художником?

С лица хозяйки исчезли последние проявления страха.

– Его работа пришлась вам по вкусу?

– Вы выглядите бесподобно! – самым бесстыдным образом солгала я.

– Но вы желаете и свой портрет заказать?

– Ох! Не стану скрывать, захотелось!

– Едва Мишель закончит эту работу, я обязательно вас сведу. Он такой шарман! Да, мы же с ним познакомились в Париже!

– Так он француз?

– Нет! Но raffinée[36], как француз.

– Это, несомненно, просматривается и в его работе. Хотя у него был предмет для вдохновения. Впрочем, вам сегодня досталось столько впечатлений, что мы не смеем далее вас беспокоить.

– Ах, пустяки. Впрочем, и я не смею вас задерживать, mon cher ami[37].

Впервые за весь вечер Светлана Андреевна произнесла три французских слова кряду и все три верно.