Подружки - Юлия Кузнецова

Пришли мы с Олеськой на школьную дискотеку в честь Восьмого марта. Рано пришли. Музыка, конечно, играет. Бодро поёт Рианна, но для кого? Никто же не танцует, все стесняются. И мы сели на стулья — стесняться. Стеснялись, стеснялись, а потом вижу: в класс Ромка заходит.

— Пошли, — говорю, — Олесь? Надо же кому-то начинать.

— Да ну, — морщится, — не люблю я Рианну. Да и танцевать не очень люблю.

А Ромка прямиком ко мне идёт. Подходит и говорит:

— Чего, Свет, не танцуешь? Пошли? Надо же начинать кому-то.

Я обрадовалась, со стула вскочила и вдруг чувствую, что колготками за стул зацепилась. У меня внутри всё замерло, я ногой — дрыг! И чувствую — трых! Порвались колготки. Прямо под коленкой — на самом видном месте. Я на стул обратно — плюх!

— Ты чего? — удивился Ромка. — К стулу прилипла?

— А-а, — замялась я, — передумала я. Рианну не люблю. Ты иди пока, а я следующей песни подожду.

Олеська на меня покосилась, а я ей незаметно, глазами, на ногу показываю и губами одними шепчу: — Дырка! — Олеська сразу всё поняла. Девчонка же! Да ещё и лучшая подружка.

А Ромка, конечно, не понял. Так и стоит, на меня смотрит.

— Ну, иди, — говорю, — Ром, иди, танцуй!

А он на пацанов оглядывается. Тут до меня дошло: они же засмеют его. Пошёл девчонку приглашать, а вернулся один, как лопух какой-то. И тут моя Олеська встала, руку Ромке протянула и говорит:

— Давай я вместо Светы с тобой станцую! Я Рианну просто обожаю.

Вот умница, выручила меня! Хорошо, что на друга положиться можно. Отошли они. Я осмотрела дырку на колготках. Ничего так, не очень большая, но и не маленькая.

Народ стал потихоньку подтягиваться. Рома с Олесей танцуют, но вдруг моя подружка кивнула ему и отбежала к нашей классной. Та что-то ей дала. Олеська — ко мне. Подбегает, суёт тюбик.

— Держи, — шепчет, — это клей! Дырку заклеить.

Я её чуть не расцеловала. Но она дальше побежала — с Ромкой меня выручать. Я поскорее дырку клеем замазала, крышечкой завинтила тюбик и стала ждать, когда Олеська вернётся.

Тут как раз медленную композицию пустили. Вернулась Олеська, уселась рядом.

— Спасибо, — говорю и тюбик ей в руки сую, — выручила. Я тебя, Олеська…

Закончить я не успела. Ко мне снова Ромка подходит. И приглашает!

На медленный танец. Сердце у меня так и заколотилось.

Встаю я медленно. И вдруг… Вдруг ощущаю, что стул вместе со мной поднимается. Я на место. И стул — бум! — на место. Я снова встаю! А стул — за мной!

«Да что же это такое?» — думаю, а Олеська тем временем:

— Что, Светик, выручить тебя?

Я молча кивнула. А что делать? Со стулом вместе идти танцевать, что ли? Ромка, я и стул?! Вот такой медленный танец. Просто очень медленный.

Пошла Олеська снова меня выручать. Тюбик с клеем на стол положила. Глянула я на тюбик и ойкнула. Это клей «Момент» оказался! Это же такой крепкий клей! Папа им даже ножку к столу приклеивал.

Вернулась Олеська.

— Ты что, — говорю, — натворила? Ты же меня навеки к стулу приклеила!

— Я для тебя старалась, — обиделась Олеська, — чтобы дырку заклеить попрочнее! Ой, Ромка идёт! Ром, я тут, — Олеська помахала ему рукой.