Теодосия и жезл Осириса - Робин Лафевер

Я поспешила наверх, в холл музея, сгорая от нетерпения увидеть за окном Уилла, готового – так распорядился Вигмер – передать мое послание. Но вместо этого меня поджидала крупная неприятность. В холле были мои родители, они вышли встречать бабушку Трокмортон, которая – вот упрямая старуха! – привезла очередную кандидатку в мои гувернантки. Боже, где бабушка находит их, да еще так быстро?

– Доброе утро, мама, – сказал папа.

– Алистер. Генриетта, – величественно кивнула им бабушка. – Я решила, что нам лучше будет приехать прямо сюда и поговорить с Теодосией с глазу на глаз, прежде чем разразится очередной скандал.

– Но, мама… – начал папа.

Но тут бабушка увидела меня и прервала его.

– Теодосия, – бабушка улыбнулась мне, и это было настолько неожиданно, что я даже забыла сделать книксен. – Я нашла для тебя прекрасную гувернантку. Это мисс Элизабет Шарпи, и она согласилась привести тебя в порядок.

Стоявшая рядом с бабушкой молодая женщина слегка покраснела и стала от этого еще очаровательнее. Золотоволосая, голубоглазая, она скромно улыбнулась и опустила глаза. Папа ошарашенно смотрел на нее до тех пор, пока мама не толкнула его локтем под ребра.

– Хорошо! – произнес он, выходя из своего ступора. – Мы оставим вас наедине с Теодосией.

Мама коротко кивнула и потащила папу в сторону их мастерской.

Я улыбнулась мисс Шарпи. Конечно, мне нужно было бы с большой осторожностью отнестись к новой бабушкиной кандидатке, но мисс Шарпи была такой очаровательной, что мне сразу захотелось, чтобы мы с ней подружились.

– Как поживаете, мисс Шарпи?

– Хорошо, спасибо, Теодосия. Я уверена, что мы с тобой поладим.

Я тоже искренне надеялась на это. Впервые в жизни я встретила гувернантку, которая внушает некоторый оптимизм. Мисс Шарпи не была ни робкой, ни суровой, и лицо у нее было красивым, а не кислым.

Бабушка, казалось, была очень довольна собой, а я была настолько очарована своей новой гувернанткой, что даже не поверила своим ушам, когда услышала, как они коротко обмениваются репликами.

– Беретесь обтесать ее? – спросила бабушка так, словно мисс Шарпи была не гувернанткой, а скульптором.

– Да, мадам, – улыбнулась в ответ мисс Шарпи, но на этот раз ее улыбка была какой-то двусмысленной, для меня в ней таилась угроза и напоминание о том, что инструменты скульптора бывают очень, очень острыми.

– Мисс Шарпи… – начала я.

– Тс-тс-тс! – подняла она вверх свой палец. – Молчи. Дети должны отвечать, только когда их спросят. Это Золотое правило номер один.

Бабушка самодовольно ухмыльнулась.

Вот гадство! Я подняла руку, давая знать, что у меня есть вопрос, и мисс Шарпи ласково сказала, изящно склонив голову набок:

– Да, Теодосия?

– Как же я смогу задавать вопросы, если мне не будет позволено говорить без разрешения?

– Ты вскоре поймешь, что настоящие леди не задают вопросов. Настоящие леди усваивают только то, что им говорят, и ограничиваются этим.

– Но Сократ говорил, что лучший способ обучения – это свободная беседа, во время которой учитель отвечает на вопросы ученика. Надеюсь, вы слышали о методе Сократа?

Мисс Шарпи притворно прикрыла свои уши ладонями и пропела:

– О, мои бедные уши, как они заболели от таких дерзких слов, – тут она обернулась к бабушке и добавила: – Мадам, боюсь, вы несколько запоздали с обращением ко мне.

– Согласна, – кивнула бабушка.

Я снова подняла руку, но они обе предпочли этого не заметить.

– Как вы собираетесь поступить? – спросила бабушка.

– Думаю, для начала нам с Теодосией полезно будет пройтись про музею, чтобы поближе познакомиться друг с другом. Вы говорили, что она проводит здесь большую часть своего времени. Мне хочется самой получить представление о вещах, которые оказывают дурное влияние на Теодосию, чтобы приступить к их выкорчевыванию, – на губах мисс Шарпи вновь появилась ее зловещая двусмысленная улыбка.

– В нашем музее нет ничего дурного, – пылко возразила я. На самом деле кое-что дурное в нем водилось, но что эта мисс Шарпи может знать о проклятиях и черной магии? И вовсе не их она имела в виду, когда говорила о дурном влиянии на меня, это совершенно ясно.

Мисс Шарпи прищурилась и схватила меня за руку.

– Пойдем, – произнесла она приторно-сладким голоском. – Начнем знакомиться друг с другом.

И с этими словами она потащила меня из холла в коридор.

– Но, мисс Шарпи, – гневно взвизгнула я, когда она ущипнула меня.

– Я тебе не давала слова, Теодосия, – сказала мисс Шарпи и с вызовом взглянула на меня своими ясными голубыми глазами.

– Но вы ущипнули меня… ой! – она вновь ущипнула меня, да еще как сильно!

– И буду щипать каждый раз, когда ты нарушишь правила. У меня имеется много инструментов, помогающих превратить маленьких непослушных девчонок в настоящих юных леди.

Я смотрела на мисс Шарпи, потирая руку. Что ж, я получила прекрасный урок – поняла, насколько отвратительным может оказаться то, что скрывается под красивой оберткой.

– Итак, – вновь схватила меня за руку мисс Шарпи, – что ты мне покажешь в первую очередь?

В первую очередь я удержалась от того, чтобы не вырвать свою руку – знала, что мисс Шарпи снова меня ущипнет за это. А рука у меня уже и без того вся в синяках, наверное. Я искоса глянула на белокурую злыдню, ожидая от нее какого-нибудь нового подвоха.

– Ты можешь говорить, Теодосия, – словно прочитав мои мысли, сказала мисс Шарпи. – Я же задала тебе вопрос, отвечай, не упрямься. Упрямство – самая отвратительная черта характера.

«Ха-ха-ха! – подумала я. – Расскажи об этом бабушке Трокмортон». Тем временем я уже лихорадочно прикидывала, как мне избавиться от мисс Шарпи. Только как это сделать, как? Я повела ее по коридору, но она тут же сильно и больно дернула меня за руку.

– Леди никогда не торопятся, – сообщила мне мисс Шарпи. – Они плавно передвигаются.

– Да, мисс Шарпи, – «пропади ты пропадом, чертова корова». – Мы говорили с вами о Сократе, не хотите взглянуть на наш Античный зал?

– Почему бы нет, Теодосия? Думаю, это будет интересно.

Когда мы подошли к залу, я посторонилась так, чтобы мисс Шарпи могла первой просунуть в дверь свою голову. Она просунула, окинула ленивым взглядом так возмутившую мисс Читтл статую обнаженного Адониса, остальные статуи и произнесла, вновь вынырнув из двери в коридор: