Фамильяры. Книга 2. Загадки Короны - Эндрю Джейкобсон

Скайлар и Гилберт тоже узнали волшебников. Они с трепетом взирали на великих чародеев прошлого и восхищались их могуществом. В мгновение ока трое волшебников оказались в гуще боя. Лоранелла первой нанесла удар: магический залп из кольца на ее пальце разметал в клочья целую ораву мертвецов. Следующим вступил Кальстафф – сжимая меч в каждой руке, он врубился в толпу полусгнивших тел. Эдан наклонил голову, создавая кокон времени вокруг Горного Алхимика и трех мертвых воинов с факелами. Миг – и оболочка исчезла, а вместе с нею и мертвецы. А Элдвин ведь, помнится, удивлялся, какой толк в бою от этой полусонной рептилии. Теперь-то понятно какой.

На волшебников обрушился град пылающих стрел, выпущенных отрядом мертвых лучников. Кальстафф сумел отразить те, что летели в него, а вот Лоранелла оказалась не так проворна. Горящий наконечник настиг бы ее, если бы ее не прикрыла собой Паксахара: зайчиха обернулась исполинским носорогом, и стрелы легко отскочили от толстенной шкуры.

Музыка все нарастала и нарастала, а волшебники и их фамильяры яростно громили врагов – шестеро против тысячи. И вот с севера налетел ветер и унес пыльцу; музыка стихла и снова превратилась в негромкое гудение.

Первым нарушил молчание Гилберт.

– Вот это да! – воскликнул он. – Ну Кальстафф им и всыпал!

– Я прочла сотни свитков по истории Восстания Мертвецов, – сказала Скайлар. – Я много знаю о том, как Трое из Пророчества отразили их натиск. Но ни одно описание не сравнится с теми подвигами, которые мы только что видели!

– А если у Паксахары все получится, – подал голос Элдвин, – и восстанет новое Воинство Мертвецов? Как мы втроем его остановим?

Его слова словно повисли в воздухе. Чтобы у Скайлар не нашлось ответа – такое случалось нечасто. Но сейчас сойка молчала.

– Нам нужно отдохнуть, – произнесла она наконец.

Еще несколько минут назад Элдвин умирал от усталости. Но – странное дело! – сейчас сон как рукой сняло. Кот поднял глаза к звездам. Все мысли были только о своре мертвецов, которую Виверн и Череп напустили на Огромию, и еще о Паксахаре, готовящейся сделать то же самое. Через какие-то четыре дня. А ведь когда-то она была такой искренней и благородной.

– Давай-ка лучше я первым посторожу, – сказал Элдвин сойке. – Мне все равно сейчас не заснуть.

* * *

Наутро пурпурная дорожка никуда не делась – так и сверкала ровно в том месте, где фамильяры сошли с нее. И по-прежнему вела строго на север.

– Нет, вы только вспомните, как Кальстафф махал этими мечами! – восторгался Гилберт. – Вжих-вжих!

Едва проснувшись, Гилберт принялся без умолку болтать о видении в пой-траве. Он припомнил каждое мгновение битвы. Лягуха интересовало все: от гноя, которым истекали ожившие мертвецы, до сандалий Горного Алхимика.

– Паксахара была такой самоотверженной, – покачала головой Скайлар. – Она ведь тут же бросилась прикрывать Лоранеллу. Без всяких колебаний. И во взгляде – только страх за верную, ничего больше.

– Добро, которое в ней было, ушло, – ответил Элдвин.

Следы Баксли исчезали в ущелье метров тридцати шириной, тянувшемся на запад и восток, насколько хватал глаз. Два деревянных столба обозначали место, где когда-то был висячий мост; истертые веревки бессильно болтались на опорах.

Элдвин подошел к краю ущелья: на другой стороне виднелись еще два столба, оставшиеся от моста. И там сверкающие следы появлялись вновь.

– Следы ведут через ущелье, – объяснил Элдвин. – Баксли прошел по мосту. Но теперь моста нет.

– Это Животский каньон, – сказала Скайлар. – Здесь граница Огромии. Дальше уже Запределье. Даже Писарус не знает, что там, впереди.

Живое перо, услышав свое имя, высунулось из сумки и снова спряталось.

Трое фамильяров замерли над бездной. Оранжевые глаза Гилберта изучали отвесные края пропасти.

– Ладно, с географией у тебя все в порядке, – обратился лягух к сойке. – А перебраться-то нам как?