Верни мои веснушки! - Галина Гордиенко

– Я тоже, – засмеялась Рита, – почти впервые. – И шепнула брату: – Если не считать Тайки. Она мне уже гадала по зеркалу.

Илья нахмурился. Рита пожала плечами.

– Думаю, это игра такая. Знаешь, у малышей как поветрие. Потом надоест, и не вспомнят.

Илья облегченно вздохнул: «Действительно совпадение».

Тайка бесцеремонно задрала подол платья и нашарила в кармане шортов волшебное зеркальце. Мельком показала его Рите и с угрюмой насмешкой спросила:

– Хочешь узнать будущее?

– За так? – улыбнулась Рита.

– За «так» только кошки родятся, – отрезала Тайка. – И то не все.

– Значит, позолотить тебе руку? – фыркнула Рита.

– Само собой.

Илья невольно улыбнулся: ужимки у девчонки точно как у Тайки. И словечки те же. Наверное, ровесницы, Рита права. Даже игры одни.

Он снова посмотрел на окно, но Риту торопить не стал. Почему-то хотелось понаблюдать за маленькой цыганкой еще немного. Чем-то она цепляла. Но чем?!

Рита достала из сумочки кошелек. Вытащила пятьдесят рублей и со смешком заявила:

– Будущее потом расскажешь. Вначале немного о прошлом.

– К чему? – хмуро поинтересовалась Тайка. – Ты его и так знаешь.

– А чтобы деньги на ветер не выбрасывать, – Рита помахала в воздухе голубой купюрой. – Вот если увижу, что ты настоящая гадалка, в самом деле прошлое видишь… Тогда поверю, что ты и будущее предскажешь правильно!

– Жадная, значит? – ехидно посмотрела на старшую сестру Тайка.

– Осторожная, – поправила Рита.

– Как же тебя зовут, маленькая Есения? – думая о своем, пробормотал Илья.

Девочки удивленно переглянулись. Илье снова показалось, что цыганочка поразительно напоминает Тайку. Внешне совсем не похожа, а вот держится, говорит, улыбается… Впрочем, все малыши так похожи!

Тайка неохотно буркнула:

– Можешь так меня и звать, раз нравится. Мне все равно. Пусть – Исиния.

– Есения, – поправила Рита. И пояснила: – Фильм такой есть о красавице цыганке, разве не видела? Она тоже гадала. Только по руке.

– А-а-а…

«Красавица-цыганка! – восторженно подумала Тайка. – Совсем другое дело!»

Ее злость мгновенно прошла. Тайка теперь жалела, что необдуманно пообещала Рите погадать. А вдруг зеркало снова Рите какую-нибудь гадость предскажет?

«Правда, о ней можно и не говорить, можно что-нибудь хорошее взамен придумать. – Тайка угрюмо хмыкнула. – Как тогда оно выкрутится?»

* * *

Погадать Тайке не пришлось. Во двор под большим черным зонтом – а дождь-то давно кончился! – вплыла баба Маша. Сердитая, всем недовольная, с тяжелой сумкой в руках, с рынка, наверное.

Смуглая босоногая Тайка в своем рваном платье бабе Маше не понравилась. Вообще-то бабе Маше она не нравилась и в новой одежде. А сейчас старуха устала, дождь пришлось пережидать в дорогом супермаркете, где с обычной пенсией делать нечего, вот баба Маша и злилась на всех.

Увидела Тайку и зонт от неожиданности уронила. Поставила переполненные сумки на мокрый асфальт и зычно закричала:

– Да что ж это делается, люди добрые?! Честному человеку уж и со двора выйти нельзя! Не успеешь за угол свернуть, как полон двор шантрапы набегает! – Баба Маша бросила нервный взгляд на свое окно и громко ахнула. – А у меня форточка на кухне открыта! А тут цыгане лазают! Последнее унесут, никто и не заметит!

Она схватила свой старый потрепанный зонтик и пошла в атаку на растерявшуюся Тайку. Тыкала в ее сторону залатанным черным куполом и на весь двор возмущалась:

– Младшие Романовы меня раньше времени в гроб вгонят! Мало им рыжей оторвы, так еще и цыган здесь привечают! Ворье всякое в дом тащат! А я на первом этаже живу!

А мне страдать!

Тайка болезненно морщилась – ну и голосок! – и умело уворачивалась от грязного зонтика.

Она увлеклась забавным «поединком» и не заметила, как баба Маша вытеснила ее со двора. И как Рита с Ильей скрылись в подъезде, Тайка не заметила. Понятно – они не захотели связываться с вредной старухой. Ее не перекричишь.

Зато баба Маша не только зонтом размахивала. Она разглядела-таки в Тайкиной руке волшебное зеркальце. Побагровела от гнева и отобрала его.

Тайка и понять ничего не успела!

Баба Маша сразу сообразила, что вещь не простая. Старинная – раз. Явно из серебра – два. Наверняка немалых денежек стоит – три. Откуда они у грязной оборванки, эти немалые денежки, а?

Баба Маша набрала в грудь побольше воздуха. Тряхнула растерявшуюся Тайку за шиворот и рявкнула:

– Ах ты ж, воровка! Успела где-то стащить?!

– Нет! Оно мое! – отчаянно крикнула Тайка. – Вот честное слово!

Баба Маша не поверила.

Она хохотала над маленькой замарашкой, запрокинув голову. Тайка с ужасом смотрела, как противно трясутся один над другим несколько дряблых подбородков, и наливается краской большая волосатая бородавка у носа.

– Отдайте, – со слезами в голосе попросила она. – А то хуже будет!

Это Тайка зря сказала. Потому что баба Маша окончательно разозлилась. Ткнула зонтом прямо в Тайкино лицо и разъяренно прошипела:

– Ах ты ж, мразь черномазая! Это мне, что ль, хужее будет?!

Она грубо оттолкнула Тайку и демонстративно сунула маленькое зеркальце в кармашек линялой вязаной кофты.

Баба Маша даже на пуговицу карман застегнула. И удовлетворенно пошлепала по нему большой красной рукой. Потом больно стукнула Тайку по затылку и прорычала:

– А ну, геть выдселя, рвань египетская, пока я в милицию не позвонила!

Схватила сумки и исчезла в подъезде, больше не обращая на плачущую Тайку внимания. Ни разу не обернулась!