Жизнь среди людей - Алиса Рекунова

Гриша Зыбин подошел к лежащему на земле Юре и потянул его за руку, но Юра не встал, только слабо застонал.

Меня все еще тошнило, и мне очень хотелось, чтобы это оказался сон. Просто глупый сон.

Я больно ущипнул себя за запястье, впился ногтями в кожу.

Это все неправильно. Неправильно. Неправильно.

Как это могло случиться со мной? Как?

Остальные кричали, Гриша Зыбин дергал Юру Бережкова за руку, но тот не вставал.

– Вызовите врача, – сказал я громко.

– Че ты орешь? – спросил Артем Хвостов, – Сам вызови, раз надо.

– У меня батарея села, я читал и…

– Да он в порядке, – сказал Артем. – Посадим на метро, и все норм будет.

– Сам ты в порядке, – сказала Алина Шишкина и достала из кармана смартфон, – Я позвоню.

Я подошел к Юре и опустился рядом с ним на колени. Протянул сильно дрожащую руку и сунул пальцы ему под нос, чтобы проверить дыхание.

Юра Бережков дышал неровно.

– Алло. Скорая? – звонко спросила Алина Шишкина, – Тут человек упал. С качелей. Метро «Сухаревская». Адрес… какой адрес?

Кто-то рванулся из двора, чтобы посмотреть номер дома.

– Башка, – тихо и хрипло сказал Юра.

– Тошнит? – спросил я.

Он застонал, но ничего осмысленного не ответил.

– Скоро приедет скорая помощь. Подожди чуть-чуть, – сказал я.

– Щас… – шепотом сказал Юра.

– Что? – Я наклонился к нему.

– Блевану.

Я согнул его левую ногу и потянул за левую руку, чтобы перевернуть его на правый бок. Юра застонал громче, а я увидел, что его волосы пропитались кровью. Я снял шарф, сложил его в несколько раз и прижал к ране.

На голове очень сильное натяжение кожи, поэтому кровь течет сильно, и надо будет зашивать рану. А еще у Юры, скорее всего, сотрясение мозга.

– Скорая будет через десять минут, – Алина села на колени рядом со мной, – Что я могу сделать?

– Прижми шарф к его затылку и держи.

– Я, наверное, не смогу, – прошептала она. – Столько крови.

Я был напуган и хотел сказать Алине, что она ежемесячно видит больше крови, чем некоторые мужчины за всю жизнь.

– Сможешь, – сказал я. – Держи.

Юру стошнило, и часть рвотных масс попала мне на джинсы. Я почувствовал, что ткань на коленях стала влажной и липкой, и меня самого чуть не стошнило.

Вместо этого я достал влажную салфетку и вытер ему губы. Даже в рот залез, чтобы убрать оттуда рвотные массы.

Салфетку я бросил рядом (в этот момент я не мог подойти к мусорному баку) и посмотрел на Алину Шишкину.

Она молча сидела рядом и прижимала пропитавшийся кровью шарф к Юриному затылку. По ее побелевшему лицу текли слезы, и мне захотелось вытереть их. Она не должна плакать.

– Все будет хорошо, – сказал я, потому что вспомнил, что людей надо подбадривать и говорить, что все будет хорошо, даже если не знаешь точно, будет или нет.

Я не был уверен, будет ли все хорошо, поэтому соврал.

– Прижимай немного сильнее, – сказал я и приложил руку к ее дрожащим рукам.

Я запачкался кровью, но это было неважно.

Алина посмотрела мне в глаза, и ее взгляд парализовал меня сильнее, чем лежащий на земле Юра Бережков.

Она смотрела на меня. Я смотрел на нее.

И это длилось бесконечность. Будто мы попали в сингулярность, где секунды растягиваются, и каждое мгновение становится вечностью.

Я поймал себя на мысли, что хочу утешить ее. Поцеловать.

Я уже потянулся к ней, но тут раздался резкий звук сирены, и во двор въехала машина скорой помощи.