Повелители времени. Две кругосветки - Елена Ленковская

В феврале они вышли в Индийский океан. Не оставляя попыток пробиться к югу, шлюпы «Восток» и «Мирный» ещё два раза подходили к самым берегам Антарктиды. Однако льды каждый раз вынуждали их отступить. Так они и двигались всё дальше на восток, огибая Южный материк вдоль самой кромки плавучих льдов.

* * *

Надвигалась очередная буря, каких за время плавания в Индийском океане они пережили множество. Было пасмурно, и поднявшийся ветер нёс снег и водяные брызги. Паруса и снасти мгновенно обмёрзли.

Вдруг сквозь рёв ветра донеслись пушечные выстрелы.

— «Мирный» палит! — догадались на «Востоке». Выстрелы звучали где-то рядом, но против ветра с мокрым снегом второй шлюп экспедиции было не видно.

Видимость всё ухудшалась.

«Восток» спустился бакштаг[35], чтобы отойти на безопасное расстояние и «Мирный» окончательно скрылся во мгле. Только вновь привели корабль к ветру, как с бака закричали: «Перед носом, несколько под ветром, ледяной остров!»

Лейтенант Лесков стремглав бросился в капитанскую каюту. Беллинсгаузен, не спавший до этого сутки, и прилёгший на диван четверть часа назад, тут же вскочил. Крепко потерев лицо ладонями, он пробормотал «руль на борт!» и, как был, в одном мундире, бросился наверх. Денщик Беллинсгаузена Мишка, подхватив пальто, кинулся догонять капитана, едва не сбив зазевавшуюся Лушу.

Луша попятилась, неловко ударившись о какой-то выступ, и чуть не выронила книжку. Держась за ушибленный локоть, она метнула косой взгляд в спину денщика и решительно шагнула за порог капитанской каюты, справедливо полагая, что вернуть прочитанную книжку можно прямо сейчас, положив её на прежнее место. В самом деле, не бежать же за капитаном на шканцы[36]. Ему явно не до этого. Там, похоже, снова айсберг на носу.

«Надоели эти айсберги!» — мрачно проворчала Луша себе по нос, как будто речь шла о комарах или кусачих надоедливых мухах, стараясь не думать о страшном.

Однако побороть тревогу с помощью напускного равнодушия было трудно. Она прислушалась: «Вот сейчас — дыдыщ, и всё… Даже книжку не успею на полку поставить».

Нет, Беллинсгаузен там, значит всё будет в порядке. Луша представила себе его умное лицо, острый взгляд, сосредоточенно сжатые губы. Невысокий, всегда собранный, во время шторма он одним своим видом вселяет уверенность в подчинённых ему людей.

Матросы его любят, говорят — Беллинсгаузен нам как отец родной. И на «Востоке», между прочим, не применяют телесных наказаний, хотя в целом на флоте битьё, порка и зуботычины — в порядке вещей…

Корабль сильно качнуло. Луша едва устояла на ногах, схватившись за переборку.

Со стола полетели чернильница-непроливайка, бумаги и какие-то мелкие предметы. Луша поспешно нагнулась и подняла толстую тетрадь судового журнала, распластавшуюся на полу вверх корешком.

Под журналом, прямо на полу, обнаружился маленький перочинный ножик, видимо, тоже слетевший со стола. Луша встала на колени. Отложив судовой журнал в сторону, она с бьющимся сердцем поднесла находку поближе к глазам.

У ножика была красная рукоятка из пластмассы! Изрядно потёртая, исцарапанная и, судя по всему, давно потерявшая свою былую яркость.

Зацепив ногтем желобок, Луша дрогнувшей рукой вытянула одно из лезвий. Stainless, было выбито на нём мелкими буквами. Нержавеющая сталь! К 1820 году, поди, ещё и сталь-то такую не изобрели… Ну уж пластмассы-то точно не было!

Невероятно… Этот ножик, он явно из будущего!

Похож на те, что подарили им с Руськой родители в начале каникул, только старенький. Луша перевернула ножик другой стороной. Ой, мамочка! Здесь буква «эр» выцарапана — на этой самой рукоятке.