Академия кошмаров - Дин Лори

— Где она? — испуганно спросил Чарли. — Где Вайолет? Рыба ее не съест, правда?

Но тут прямо у берега из воды высунулась форель и с громким булькающим звуком выплюнула Вайолет. Девочка, словно тряпичная кукла, болтая в воздухе руками и ногами, пролетела несколько метров и упала к ногам ректора. Форель скрылась под водой.

Подбежав к Вайолет, Чарли помог ей подняться.

— Как ты? — спросил он.

— Я... не знаю, — дрожащим голосом ответила она, стирая с лица грязь и водоросли. Вся ее одежда была заляпана слизью.

— Мои поздравления, мисс Свит, — сказала ректор. — Вы ловчий.

— Откуда вы знаете? — спросила Вайолет, выжимая из волос липкую слизь.

— Потому что из всех существ Нижнего мира только форель истины может определять, кто говорит правду, а кто нет. Как видите, она совершенно не выносит лжи и ни за что не допустит, чтобы кто-то посмел лгать на берегах ее озера.

— Но я же не лгала, — возмутилась Вайолет.

— Лгала, сама того не зная, — сказала ректор. — Вы назвали себя перевозчиком, искренне считая, что так оно и есть, но форель поняла, что это ложь. Таким образом, теперь мы знаем, что вы ловчий.

— Вы уверены, что форель никогда не ошибается? — спросила Вайолет. — Ну какой из меня боец?

— Вы им станете, — заверила ее ректор. — Форель не ошибается. А теперь, — обратилась она к следующему ученику, — ваша очередь, мистер Рамирес. Прошу вас выйти на середину озера. Посмотрим, что вас ждет.

Алехандро Рамирес, приземистый двенадцатилетний паренек, забрался на скалу.

— Я... перевозчик, — тихо сказал он, боязливо поглядывая на воду.

Форель не появлялась.

— Отлично, мистер Рамирес, — немного подождав, сказала ректор. — Вас не проглотили, значит, вы сказали правду, хотя я посоветовала бы вам быть более решительным. Поздравляю, вы наш первый перевозчик.

Алехандро радостно побежал к ребятам, в восторге от того, что ему не пришлось побывать в желудке форели, а ректор уже обращалась к следующему:

— Мистер Фаврутти, прошу.

Так продолжалось в течение часа.

Около двадцати ребят объявляли форели, кто они, и примерно половина из них сказали правду. Вторую половину гигантская рыбина проглотила и через некоторое время выплюнула на берег, как надоевшую жвачку. Чарли с удивлением увидел, что Вайолет была права — ловчими становились как мальчики, так и девочки. То же самое случилось и с перевозчиками — похоже, пол здесь не имел никакого значения.

Наконец наступила очередь Теодора.

— Я здесь! — крикнул он и со всех ног бросился к ректору. — А вы знаете, что мой отец — ловчий?

Она кивнула.

— Я помню вашего отца. Он был способным учеником, но иногда с ним не было никакого сладу. Вы на него похожи. Как он поживает?

— Хорошо, — ответил Теодор. — Уехал охотиться на монстров. Ему не положено говорить, куда он едет. Это «черная оп. ». Оп. — это операция, а «черная» означает...

— Я знаю, — прервала его ректор. — Займитесь делом, прошу вас.

— Разумеется, — ответил Теодор. — Жду не дождусь, когда отец вернется и я скажу ему, что тоже буду ловчим.

Быстро перебравшись на середину озера, Теодор откашлялся и громко крикнул: «Я ловчий!»

Вода не шелохнулась.

— Ну вот, — сказал Теодор, оборачиваясь к ребятам, — что я вам говорил?

И вдруг из воды выпрыгнула форель и сглотнула Теодора, а еще через несколько секунд он, описав в воздухе дугу, шлепнулся к ногам ректора.

— Мне очень жаль, мистер Дэггет, — сказала она, когда Теодор, мокрый и дрожащий, как новорожденный теленок, встал на ноги. — Вы не ловчий. Форель показала, что вы перевозчик.

— Неправда, — возразил Теодор, выплевывая изо рта слизь.

— Простите? — спросила ректор, приподняв бровь.

— Не обижайтесь, мэм, но ваша форель врет. Определенно врет. Я не перевозчик!

— Форель никогда не ошибается, — резко сказала ректор. — Кто здесь ошибается, так это вы, мистер Дэггет.

— Послушайте, я же не думаю, что она сделала это нарочно. Наверное, ошиблась. С кем не бывает? Не может же она никогда не ошибаться! Ну кто она такая, в конце концов? Рыба, и больше ничего.

— Что ж, если вы так считаете, попробуйте еще раз.

— Очень хорошо, — ответил Теодор и снова отправился на середину озера. Твердо встав на скале, он крикнул, обращаясь к небесам: — Я ловчий!

Через двадцать секунд Теодор снова лежал на берегу, а форель ушла под воду.

— Что-то с этой форелью не так, — сказал он, с трудом поднявшись. — Заболела, наверное.

— Форель абсолютно здорова, — ответила ректор.

— Тогда она слишком старая, или устала, или еще что-нибудь. Говорю вам, я не перевозчик! Это невозможно! Это НС — немыслимая ситуация. Все мужчины в нашей семье были ловчими!

— Довольно, — прервала ректор, начиная терять терпение. — Я понимаю, вам очень хочется быть ловчим, мистер Дэггет, но вы тем не менее перевозчик.

— Нет, — ответил Теодор. — Эта форель свихнулась, только и всего. Ваша форель истины — ненормальная!

— Она ответила вам дважды.

— И дважды ошиблась! Может быть, ей нужно время, чтобы понять, кто я.

С этими словами Теодор снова побежал на середину озера и крикнул: «Я ловчий!»

Его слова эхом разлетелись по горной долине.

В то же мгновение форель выпрыгнула из воды и проглотила Теодора.

Чарли обернулся к Вайолет.

— Как ты думаешь, когда он угомонится?

— Я думаю, через четыре попытки, — без колебаний ответила она.

— Пять, — предположил Чарли.

Как ни странно, Теодору понадобилось семь.

Семь раз он побывал в желудке форели, семь раз вылетал из ее рта, покрытый слизью и пропахший рыбой, и наконец сдался — но не без боя.

— Дура какая-то, — сказал Теодор, сердито пнув желтые цветы.

— Мистер Дэггет, — устало произнесла ректор, — вы перевозчик, и пора вам с этим смириться. Быть перевозчиком — занятие исключительно почетное и ничуть не менее благородное, чем работа ловчего. Со временем вы к нему привыкнете.

— Никогда я не привыкну, — сердито сказал Теодор, еле передвигая ногами от усталости и продолжая что-то бурчать о «форели-врунье», «дурацкой рыбине» и «еще одном шансе».