Страхи из новой коллекции - Вадим Селин

Женька остановился на месте и посмотрел на меня. Вид у него был настолько растерянный, что мне стало его жалко.

— Ладно, шучу. Я все помню, но и ты, надеюсь, не забыл, как я проснулся утром и мне почудилось, что вчера я утонул в каюте теплохода? А ты утверждал обратное.

Женька опустился на большой камень и обхватил голову руками.

— Не забыл, все я помню… Но, Влад, клянусь тебе чем хочешь — теплоход не тонул. Хоть режь меня — не тонул он! Хотя я прекрасно помню наш утренний разговор, когда ты мне подробно рассказывал, как он тонул.

Я присел рядом и сдул со своего лба челку.

— Фу-х… Да что же такое творится, а? Только что мы были в другом лесу, я это помню. Сражались с существами, ты мне на дереве рассказывал о том, как ходил с дядей на охоту, мы сожгли мост за собой, да?

— Да, — кивнул Женька.

— Ведь было же это?

— Конечно, было! — воскликнул друг и для достоверности ударил кулаком по камню, но боли не почувствовал и воскликнул еще раз: — Было!

— Да, было, а все остальные утверждают, что не было, — сказал я. — Они говорят, что вчера все катались на теплоходе, а сегодня, час назад, пошли в лес и мы с тобой упали в обморок от жары.

— Это чушь! Мы пошли в лес несколько дней назад! — возмутился Женька.

— Теперь ты понимаешь, что чувствовал я, когда рассказывал тебе про тонущий теплоход, а ты смеялся и говорил, что я все выдумал? Попробуй теперь докажи, что мы прожили в лесу несколько дней!

Женька молчал и смотрел куда-то вдаль, на горы, подернутые голубой дымкой.

— Как все странно… Запутанно… — прошептал он. — Как будто нас разыгрывают.

— Ты заметил, что историю с теплоходом помню один я, а историю про лес — и ты и я? Мы вдвоем. Галлюцинации приобретают массовость.

— Дай свой телефон, — попросил вдруг Женька.

— Зачем? Он же тут не ловит, — удивился я.

— Я знаю. Дай.

Я пожал плечами и извлек из кармана совершенно бесполезный в этой местности мобильный телефон. Женька взял его, нажал на кнопку, цветной дисплей отобразил анимированную заставку — белого медведя, который то опускался на снег на четыре лапы, то поднимался на две и смотрел прямо на тебя, потом снова опускался и так до бесконечности.

Женька прямо засмотрелся на заставку. С таким выражением лица, наверное, люди каменного века смотрели бы на экран телевизора, по которому рекламировали бы стиральный порошок.

— Хочешь, чтобы я тебе картинку переслал? — догадался я, наблюдая, как зачарованно Женька смотрит на дисплей.

— Нет… Смотри, здесь написано, что сегодня двадцать первое июля. Ты понимаешь, что это значит?

Я отрицательно покачал головой.

— Влад, очнись! — возбужденно закричал Женька, вскакивая с камня и возвращая мне телефон. — Сегодня двадцать первое июля! А выехали в лагерь мы двадцатого! Вчера же, двадцатого, и приехали! И на теплоходе катались тоже вчера! Двадцатого! А сегодня двадцать первое!

— Значит, мы действительно не проводили в лесу несколько дней… — протянул я.

— Да… Короче, что-то здесь не так, — заявил Женька.

— Я тебе говорил это еще… сегодня утром, когда про теплоход рассказывал, а ты не верил! Теперь, когда эти глюки и ты тоже видел, веришь мне?

— Верю… Но все равно как-то все это… В голове не укладывается… А ну-ка, Влад, идем на пляж, у меня одна идея появилась.

— Какая еще идея?

— Сейчас увидишь, — подмигнул мне Женька, и мы помчались на пляж к причалу.

Когда туда прибежали, я понял, зачем он меня сюда потянул. У причала стоял теплоход «Две сосны». По палубе важно прохаживался капитан, а какой-то дочерна загорелый юноша прикреплял к борту большой спасательный круг.

— Не может быть… — прошептал я.

— Может, — сказал Женька, — и одновременно не может.

— Но разве такое бывает?

— Оказывается, бывает. Как сказал один мой знакомый — есть то, чего нет. Идем-ка в кафешку, поедим вполне реального мороженого, там над всем и подумаем.

— Идем, — как загипнотизированный кивнул я и побрел за Женей.

Перед глазами стояла картина надвигающегося на нас танкера. Теплоход кренится, переворачивается и тонет. Все кричат, бегут наружу, надевают спасательные жилеты, я закрываюсь в каюте и начинаю умирать от страха.

Я обернулся. У причала стоял теплоход и едва заметно покачивался на волнах.

Стоп-стоп-стоп! Вернемся назад!

Я закрываюсь в каюте и умираю от страха? Ведь я боюсь закрытых помещений, а на теплоходе страх усилился еще тем, что это «помещение» тонуло…

А во время лесных приключений я от страха не умирал. Умирал не я, умирал Женька, когда решал — идти по мосту, протянутому над пропастью, или нет? Судя по виду приятеля, его одолевал страх не меньший, чем тот, который овладевал на теплоходе мной…

Такое впечатление, что…

От внезапной догадки я остановился как вкопанный посреди тротуара, закрыл рот правой ладонью, а левой вцепился в Женьку.

— Эй, ты чего? — удивленно спросил он, но я, казалось, не слышал его вопроса, я прокручивал одну и ту же мысль десять, двадцать, тридцать раз!

«Что, если история с теплоходом была рассчитана на то, чтобы вызвать страх во мне, а история с лесом и пропастью, чтобы всколыхнуть страх Женьки?»

— Владик, ку-ку! Ты что, заснул?

Я отпустил Женьку, и мой живот снова неприятно скрутило. Я сморщился и присел на лавочку.

— Женька… Я вроде бы начинаю понимать.

— Идем в кафе, там обо всем расскажешь.

— Идем.

— Так все, что мы пережили, — это иллюзия? Или как это явление назвать?! — Женька с таким усердием подковырнул мороженое, что пластмассовая ложечка сломалась и на стол вывалился кусок холодной белой массы. — Но моя нога! — недоумевал он, не замечая поломки ложечки.

— Ну что за свиньи! — заорала толстая потная продавщица с накрахмаленным «кокошником» на голове. — Вы гадите, а я убираю!

— Ой, отстаньте, — отмахнулся Женька.

— Я тебе сейчас как отстану! — пообещала тетка и бросила из-за засиженной мухами стойки нам на стол грязную тряпку. — Вытирайте!

— Идем отсюда, — сказал Женька.

Мы, не став ругаться с теткой и вытирать стол, вышли из кафе.

— Нечего ложки хрупкие производить, — логично заметил Женька. — Итак, на чем мы остановились?

— На иллюзиях. Я нахожусь как будто в кино…

— Я тоже. Влад, скажи мне, что я не сошел с ума, ведь это все — лес, существа, монетка с символом солнца — это было?