Найдите Лейлу - Мег Элисон

Я никогда не знаю, какой день будет последним. В общем-то, мне никогда и не надо было ни с кем прощаться, да и кто бы мне дал такую возможность.

Я помню время, когда мы еще не жили в Калифорнии. Энди слишком маленький, чтобы помнить об этом; он был совсем ребенком, когда ушел папа. Уже разговаривал, но все еще был в памперсах. Абсолютно бесполезное существо.

Я почти не помню последний школьный день в Миссури, ведь я еще не знала, что он последний. Назавтра начинались зимние каникулы. Помню, мы выреза́ли и развешивали на окнах белые снежинки, а на улице громоздились настоящие сугробы. Помню, как в автобусе по дороге домой все дети рассказывали, что поедут навещать своих бабушек и двоюродных братьев-сестер или свалят куда-нибудь, где потеплее.

Мы тоже собирались свалить. Но тогда я об этом еще не знала.

Я не помню, как ушел папа, потому что поначалу ничего не изменилось. Он служил в армии, и его никогда не было дома. А потом он вообще перестал появляться. Наверное, разница есть, но поначалу я не очень понимала, в чем она заключается.

Было важно только то, что раньше мы получали от него деньги, а потом перестали получать. Я слышала, как мама постоянно кричит из-за этого по телефону. Я обрадовалась, когда нам отключили телефон. А вот когда отключили электричество, я уже не так обрадовалась.

Мама перестала выходить из дома. Темные окна обрастали льдом, и Энди все время был в куртке. В гости к нам никто не заходил. Рождество как пришло, так и ушло, я даже не стала ни о чем спрашивать. Мама перестала разговаривать.

Видимо, перекрывать газ людям там, где идет снег, запрещено. Мы совершенно точно не оплачивали никакие счета, но газ нам не отключали. А это значило, что водонагреватель и плита работали.

Долгое время мы питались консервами. Я помню, вначале была кукуруза и суп, потом тыква или свекла, или соус для спагетти, который мы просто ели из банки ложками. Энди как-то порезался консервным ножом и долго плакал. Я забинтовала ему пальцы и надела поверх повязки носок. Мама даже не взглянула. Она ни на кого и ни на что не смотрела.

Я спала с Энди в его кроватке, завернувшись во все одеяла и полотенца, какие только были в доме. Но мы все равно мерзли. Мне снятся кошмары, что мы все еще там; так темно, что мне не видно ни его, ни своих рук, и так холодно, что приходится укрываться с головой.

Однажды ночью мы замерзли так, что я думала, мы умрем. Не знаю, могли ли мы и вправду тогда погибнуть. Окно в комнате Энди дребезжало, сквозь щели свистел ветер и проникал холодный воздух. Я не знала, что делать, мы видели пар, который шел у нас изо рта. Когда у меня онемели руки и ноги, я выбралась из кровати и прихватила Энди. Мы пошли в ванную.

В то время у нас не было даже свечей. Мы нащупали пробку и кран. Открыли воду и подождали, пока нагреется. Потом залезли в ванну и перестали дрожать. Я взяла бутылку с шампунем, но она промерзла и была твердой, как камень. Мы уснули в воде и просыпались, только когда с волос падали холодные капли или надо было добавить горячей воды.

Решив, что скоро рассветет, я вылезла из ванны и завернулась в одеяло. Я подумала: как мама может спать в этом холоде совсем одна? На диване никого не было, но по отблескам света я сразу поняла, где она.

Духовка на кухне горела вовсю. Я даже видела язычки пламени, пробивающиеся через отверстия ее дна. Мама лежала на трех составленных вместе стульях, завернувшись в одеяла, и храпела.

В тот момент у меня не нашлось слов, но именно тогда я поняла, что мы для нее враги. Мы ей не просто не нравились, это было и так ясно. Она открыто нас ненавидела и, возможно, надеялась, что однажды холодной ночью мы просто заснем и больше не проснемся.

Я одела Энди и закутала нас обоих в одеяла. Тихо привела его на кухню и уложила на полу перед ревущей духовкой. Легла рядом, обняла его, и мы уснули. Уже много недель нам не было так тепло.

И однажды мы провели в том доме последнюю ночь. Я не помню ее. Мы переехали сюда, и здесь никогда не бывает так холодно, чтобы повторился тот кошмар.

Вчерашний день в школе вполне мог оказаться последним, но запомню я его навсегда.

Я все еще не могу поверить, что она пришла в мою школу.

Впервые за много лет она назвала меня по имени.

И впервые дотронулась до меня — впервые с тех пор, как мы переехали в Калифорнию. В этом я абсолютно уверена.

Сегодня Энди в школе, а я нет. После вчерашнего я просто не могу туда идти. Мама дома так и не появлялась. Я в своем тайном убежище, смотрю старую комедию «Тетушка Мейм» и жду, когда Кристи сообщит, что отредактировала наш проект.