Лучшая парочка сезона - Елена Нестерина

И я могла бы рассказать – да нечего было. Ничего интересного, в смысле. Два предыдущих лета у нас отдыхали только семейства с малышами. Первый этаж мы одной семье сдавали, а второй этаж – другой. Что про малышей и их родителей рассказывать? Да ничего особенного. А в это лето объект наблюдения у меня появился…

Конец мая и июнь всё было обыкновенно. На первый этаж нашего коттеджика заселилась прошлогодняя молоденькая тётенька с девочкой трёх с половиной лет, которую звали Мурзик. Мурзик – это Маша. Очень даже покладистая такая, хорошая девочка. Выход с их части дачи, то есть c первого этажа, в сторону улицы. Так что мы этих граждан и не видели никогда. Маша носилась там где-то туда-сюда по тщательно выбритому мною газону. Мать её сидела в шезлонге, читала или слушала музыку, заткнув уши наушниками плеера, или болтала по телефону. А то садилась в машину и укатывала вместе с Мурзиком на целый день – купаться или ещё куда-то. Да, у них имелся ещё Мурзиков отец. Но он бывал тут у нас не каждый день, а если приезжал, то поздно, и укатывал в Москву рано утром. И тоже тихий такой, интеллигентный. Хорошая, в общем, семейка, беспроблемная.

А на втором этаже, крыльцо которого повёрнуто как раз к нам во двор, – и территория эта, надо сказать, немаленькая, раза в два больше той, где Мурзик с мамой резвились, – поселилась в это лето представительная новенькая дачница – дамочка с малышом лет примерно двух. Ох и давал жару всем этот малыш! Тимочка, или Тимофей, если по-нормальному. И матери своей, и няньке, которая оставалась с ним, когда мать подхватывалась и уматывала вдоль по посёлку гулять. Вопли его были слышны, наверно, даже в деревне.

По выходным к ним приезжал папаша. Или папаша с гостями – и тогда начиналась гульба: шашлыки, барбекю, музыка и беготня. Нянька с Тимофеечкой переезжали тогда в наш домик (за это нам платили отдельно), и мы с бабкой шатались где-нибудь – до тех пор, пока они не выметутся.

А умница Мурзик спала себе в большом доме. Под музыку и пьяные вопли. Её маманьку и папаньку (если он оказывался тут) обычно тоже звали на пикничок – который по пятницам и субботам затягивался до глубокой ночи.

И ничего. Мусора только потом много оставалось. Бабка меня ещё и их бутылки отправляла сдавать. Бизнес, блин…

Тимочка же бузил в нашем сарайчике, тиранил няньку – и та билась с ним в одиночку. Моя бабка, правда, пару раз его усмиряла – когда он бедную девчонку до белого каления доводил. И шёлковым Тимофейка становился. Ему бы бабулю мою в няньки нанять – из него сразу бы человек вышел. А так пока какой-то гнус капризный растёт.

Но в середине июля к Тимофейке присоединился его старший братец. Я узнала об этом в редкий миг отдыха – когда валялась на берегу речки.

– Варька, тебе жениха привезли! – на всех парах примчавшись на пляж, выпалила Натаха – наша местная сплетнеразносчица. Девчонка она ушастая, глазастая, шустрая – мимо такой ни одна информация не проплывает.

Все сразу оживились: какой жених? Куда привезли?

И Натаха рассказала про нового дачника, что поселился у нас. Тимофеев брательник, парень четырнадцати лет. О том, что он заявится, жильцы со второго этажа, оказывается, бабку мою заранее предупреждали. Это я уже после узнала. А бабан мне не соизволила вовремя сообщить. Я бы подготовилась. Эх…

Все, кто был на речке, конечно, тут же начали представлять, какой у нас с ним закрутится роскошный роман. Я сидела терпела. А куда было деваться? Смотаться от них тут же – сразу начнут смеяться, что побежала смотреть своего женишка. А начать огрызаться – вообще запозорят. Вот я и сидела, лишь изредка презрительно хмыкая. Им лениво стало в конце концов прикалываться, и тема переменилась. А как только кое-кто из ребят наладился уходить, подхватилась и я.

Конечно, на жильцовского старшего сыночка посмотреть хотелось. Четырнадцать лет! Как и мне. Крутой, наверное, невозможно как, понтовый. Посмотрим…