Ровер - Кристофер Кроватин

Проехав несколько миль, они остановились у бетонного разворота с автозаправкой и кафе с огромной парковкой и множеством столиков. За ними уже сидели пять или шесть семей и ели мороженое и гамбургеры. Эми решила, что вид у них пугающий: отцы были коренастыми, в рубашках без рукавов, из-под которых виднелись татуировки, а матери не улыбались и то и дело резко окрикивали детей.

Девочка примерно того же возраста, что и Эми, худая и хмурая, злобно посмотрела на неё. Эми, не задумываясь, сунула планшет в карман маминого сиденья. Мама обернулась и сочувственно улыбнулась Эми.

– Тебя здесь никто не обидит, – сказала она.

– Знаю, – ответила Эми и закатила глаза.

– Если ты не знаешь этих людей, это не значит, что они плохие, – продолжала мама. – «Плохой» и «хороший» – всего лишь обобщения, которые используют люди.

Папа посмотрел на маму и приподнял бровь. Потом обернулся к Эми, прошептал «спрячь планшет» и подмигнул. Она улыбнулась и подмигнула ему в ответ.

А Кэти в это время хохотала и играла с Ровером. Пёс стоял позади девочек, положив голову на спинки их сидений, и беспрестанно облизывал лицо Кэти. Та хихикала и пыталась оттолкнуть собаку, но Эми видела, что она не очень-то старается и позволяет Роверу выиграть и как следует облизать её.

– Посмотрим, нет ли поблизости приютов для животных, – сказал папа. – А вы пока побудьте тут и последите за собакой.

– Пап, можно нам погулять с Ровером? – спросила Кэти.

Папа вздохнул и покачал головой.

– Не могу поверить, что вы уже придумали ему имя. Всё это закончится слезами. Ладно, сходите подышите воздухом. Попробую найти ему воды. Эми, ты остаёшься или идёшь со мной?

– Я с тобой, – ответила Эми. – Мне надо в туалет.

Они направились в маленький магазинчик на заправке, и Эми зашла в ярко освещённый туалет, где сильно пахло каким-то химическим средством. Когда она вышла обратно, папы нигде не было. Эми нашла его на скамейке с другой стороны здания с телефоном в руках. Ей стало неловко: папа предпочитал громкую связь, потому что, по его словам, телефон потел от прикосновения к лицу, а значит, все могли слышать его разговоры.

В трубке раздался щелчок.

– Приют для животных округа Робинс, – послышался радостный голос. – Меня зовут Бекка. Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте, мы с моей семьёй нашли бездомную собаку, – начал папа. – Похоже, с ним жестоко обращались. Можно его вам привезти?

– Как ужасно, – проворковала женщина на другом конце трубки. – Его лучше показать ветеринару, поскольку наши возможности ограниченны. Какие у него травмы?

– Это даже нельзя назвать травмами, – ответил папа. – Кто-то замотал ему морду скотчем и завязал глаза тряпкой. Когда мы снимали скотч, то могли вырвать немного шерсти. Он был привязан к изгороди цепью, но мы её перерезали. Мы боялись, что он погибнет от голода.

Тишина.

– Алло? – произнёс папа.

– Как зовут собаку?

Волоски на руках у Эми встали дыбом. Голос женщины изменился так быстро, что казалось, будто трубку взял другой человек. Из высокого он стал низким и хриплым, а радость сменилась раздражением.

Папа тоже это заметил: он откинулся на спинку скамейки и пристальным взглядом посмотрел на телефон.

– У неё не было ошейника и номера. Послушайте, мы не знаем, кто…

– Как зовут собаку?

Эми отступила назад. Женщина почти кричала. Папа раскрыл рот от удивления.

– Моя дочь решила назвать его Ровером, – ответил он. – Но она сама придумала это имя…

Щелчок. На экране телефона замигали слова «Звонок окончен». Папа с недоумевающим видом откинулся назад и тут заметил Эми. Они удивлённо переглянулись.

– Странно, да? – усмехнулся папа.

Эми кивнула и попыталась улыбнуться и сделать вид, что случившееся её не напугало. Но на самом деле ей было не по себе. Женщина говорила таким голосом, каким обычно говорят взрослые, когда случилось что-то серьёзное, например, как когда четыре года назад маму укусила змея во время поездки в Финикс^[1]. В её голосе был страх – настоящий, неподдельный страх.

Наверное, папа тоже это заметил, потому что сунул руку в карман и вытащил двадцать долларов.

– Вот, – сказал он. – Купи нам всем мороженое.

Эми взяла деньги и свернула за угол, но тут на её пути возникла высокая тень. Это была та самая девочка, которая злобно посмотрела на Эми. Она была худой и мускулистой, наверное, на год старше Эми. На ней были обрезанные шорты и футболка. Она скрестила руки на груди и с улыбкой уставилась на Эми.

– Случайно услышала, что у тебя есть деньги на мороженое, – тихо сказала она.

Внезапно Эми почувствовала себя очень маленькой и беззащитной. Она сжала папину купюру и повернулась, но путь к отступлению перегородила другая девочка. Она была ниже ростом, но выглядела не менее устрашающей. Эми повернулась к высокой девочке, улыбка которой превратилась в ухмылку.

– Никто не пострадает, – сказала она. – Просто поделись с нами, и всё будет хорошо. Пикнешь, и я сломаю тебе нос. Всё очень просто.

У Эми сжалось горло. На глазах выступили слёзы, и она мысленно отругала себя за то, что плачет, как ребёнок. Как бы ей хотелось быть смелее, как те крепкие ребята из её школьной команды по софтболу^[2], которые легко бы оттолкнули эту девчонку. Но нет, Эми любила науку и была обычным ботаником, не способным кого-то ударить. Вот вам и мамины разговоры о «плохой и хороший – всего лишь обобщения». В лучшем случае ей придётся отдать деньги и уйти в слезах, как маленькая глупая девочка…

– Гав!

Они все повернулись на звук. На асфальте, слева от Эми, сидел Ровер и смотрел на высокую девочку. На мгновение Эми испугалась, что он их покусает. Но Ровер не рычал и не пригибался к земле, как делают собаки, когда хотят напасть. Он просто спокойно смотрел на высокую девчонку и ждал.

– Что… что такое с этой собакой? – спросила девочка. Эми заметила, что она смотрела на Ровера широко распахнутыми глазами, и её губы дрожали. Краска медленно отлила от её лица, и она отошла от Эми и прижалась к стене магазина.