Лошадь по имени Луна - Клэр Баркер

Живчик посмотрел на страницу и с сомнением поднял брови.

– Абрикосовый джем? Аномальные явления? Да ты о чём, Габриэль?

Гусь загоготал:

– Не туда смотришь. СЮДА смотри.

И он указал ещё на одно слово.

Валентин прочитал его по слогам:

– Ар-хе-о-ло-ги-я. – Он поднял глаза и свесил уши набок. – А что это такое?

– А это, дружище, такое хобби: искать в земле закопанные сокровища. – Габриэль выпятил пушистую грудку: это означало, что он собирается сказать что-то очень умное. – Официально называется «археологические раскопки».

Уши у Живчика моментально встали торчком, и он вскочил на лапы. Копаться? В грязи? Вот это дело! И мир сразу же показался гораздо светлее.

* * *

Они тут же отправились в старую оранжерею. Когда-то, в викторианские времена, это было залитое солнцем диво, но потом оранжерею почти на сто лет бросили в темноте. Теперь она напоминала угрюмый затонувший корабль: пальмы тянулись к стеклянной крыше, точно какие-то лохматые мачты. Это был таинственный сад, где все растения давно успели одичать: они вились и ветвились, превратившись в непролазные джунгли со множеством странных цветов и плодов. Грязи и мусора тут было вдоволь, и опыт тут же подсказал Живчику, что лучшего места для поиска сокровищ даже и не представить.

Несколько лет назад они с Винни отыскали здесь ценнейшую кость динозавра и едва не отправили её в Музей естественной истории – вот только леди Пеппер деликатно дала им понять, что это всего лишь бараний хрящ.

Раздвигая древнюю чёрно-белую плитку на полу, Валентин своими мощными задними лапами копал глубокие ямы, а Габриэль просеивал землю клювом. Они очень скоро обнаружили несколько ценнейших пенсов и перемазанных карточек для лото. Мартин так перепачкался, что стал похож на картофелину.

Орудуя ложкой из старой сумки леди Пеп-пер, Орландо аккуратно выкопал что-то гладкое и круглое. Ахнув, он поднял находку повыше.

– А у меня грибочек из древней-древнющей деревяшки! – объявил он в восторге – глазки его так и сияли.

– Ничего подобного, обормот, – охладил его Мартин, рассмотрев находку. – Это дверная ручка. Копай дальше.

Ближе к полудню у наших друзей собралась целая куча сокровищ (или старья). Цветные бутылки, осколки тарелок, кольца для штор и битую черепицу сложили шаткой башенкой. Габриэль составил на листе бумаги список находок. Мартин откопал маленького оловянного солдатика, а Орландо – синюю пластмассовую сову. Обалдев от счастья, он окрестил её ласковым именем «Уху» и поклялся ей в вечной любви.

Живчик провёл почти всё утро, засунув нос в одну и ту же дырку – вынюхивая, фыркая и копая. Он страшно переволновался, так как решил, что отыскал меч или как минимум кость жирафа, но в результате оказалось, что это кусок старой водосточной трубы или что-то вроде того. Сплошное расстройство.

– Что там у тебя, Живчик? – поинтересовалась Винни, вытирая грязные руки о коленки.

Живчик принёс свою находку и положил к её ногам. Винни взяла трубу, осмотрела. Вроде не водосточная, потому что на обоих концах стекляшки.

– Живчик, какой ты умница! – воскликнула Винни, заглянув в мутное стёклышко и радостно рассмеявшись. – Похоже, это что-то вроде подзорной трубы.

Живчик завилял хвостом. Ему казалось, что подзорная труба не идёт ни в какое сравнение с костью жирафа, но он обрадовался тому, что обрадовал Винни.

– Ага! – протрубил Габриэль, клюв у которого был весь в бурой жиже, будто в скверной губной помаде. – Молодчина, Живчик! Как раз вовремя, потому что следующее хобби в нашем списке – астрономия! Изучение звёзд! – Он возбуждённо захлопал крыльями. – Вперёд, в библиотеку!

Любимцы покорно потопали по коридору, оставляя за собой грязные следы. Они знали, что сейчас залипнут в самых разных справочниках.

Но залипла в результате одна только Винни, зато очень крепко, точно приклеенная.

Живчик знал, что Винни – самая умная девочка на свете, но даже он удивился тому, какой у Винни проснулся аппетит ко всему астрономическому. После этого воскресенья она принялась проглатывать книжки про сверхновые звёзды и чёрные дыры, будто пирожные с кремом: едва положив одну, сразу бралась за следующую. Винни читала и читала, пичкая и забивая свой мозг самыми разными сведениями, – и была ненасытна. Говорила она только про спиральные галактики и часами могла повествовать про загадку космических снежков. Она с рассвета до заката раздумывала над тёмной материей, мерцающими звёздами и космической пылью.

Все остальные, слегка встревожившись и не так сильно заинтересовавшись, быстро перебрались к букве «Б», где имелись балет, боулинг в бальной зале и безобразия. А вот Винни Пеппер больше не видела ничего, кроме звёзд.

Глава 2
Катись, кибитка

Октябрьским вечером, несколько недель спустя, Живчик сидел на ступеньке перед входной дверью и любовался похожей на имбирный пряник луной – как вдруг подул какой-то странный ветер. Он промчался по аллее, забежал во двор, покачал деревья, закрутил опавшие листья в апельсиновые спирали. Живчик поднял свой собачий нос и старательно принюхался, разбил запах на отдельные части. У Живчика, как и у всех собак, было отменное чутьё. Ветер оказался ужасно интересным: загадочная смесь печного дыма, травы и кожи. Ветер пах новостями. Он пах тайнами.

Живчик потянулся и зевнул во всю пасть: да, запах интересный, однако пора спать. Взбираясь по длинной широкой лестнице, он краем глаза заметил мрачную тень, колыхавшуюся в тёмном, затянутом паутиной углу. Миссис Джонс, угрюмая призрачная паучиха, она же Зловредина, покачивалась на кромке своей вазы в прихожей. Как и всегда, она погрозила Живчику паучьим кулачком и бросила ему вслед мстительный взгляд. Впрочем, в этот вечер миссис Джонс старалась зря: Живчик не удостоил её даже тихим ворчанием.

Дело в том, что Живчик пребывал в отличнейшем настроении, потому что завтрашнего дня ждал уже много-много недель: завтра начинались осенние каникулы.

Живчик считал школу дурацким местом, в основном потому, что Винни туда его с собой не брала. Быть Любимцем – до смерти здорово, однако это означало: ни шагу за пределы родного дома, в их случае поместья Старкросс. Соответственно, Живчик мог провожать Винни только до автобусной остановки.