Руки вверх, Синяя Борода - Валерий Роньшин

Катька вытерла.

— Лучше, лучше, — прикрикнула уборщица.

Катька вытерла лучше.

Скажите, а где тут объявления дают?

Глаза-то разуй. — Женщина указала шваброй на ближайшую дверь. — Для кого написано: "Отдел объявлений и рекламы".

Катька" постучав, вошла в крохотную комнату где едва помещались стол и два стула. На одном из стульев сидел мужчина средних лет. В очках и с сигаретой.

Извините… — сказала Орешкина. — У вас объявления дают?

У нас, — ответил очкарик. — Объявления и рекламу.

А извещения о смерти?

Тоже.

А вы записываете фамилии этих людей?

Каких людей?

Которые извещения приносят.

Нет, не записываем. Мы просто печатаем тексты. За деньги, разумеется. И все. Это касается и рекламы, и объявлений, и некрологов.

Д вдруг в некрологе ошибка?

Какая ошибка?

Например, человек не умер, а вы напечатали, что умер.

Нас это не волнует. — Очкарик кинул через стол газету. — Почитай, что на последней странице мелким шрифтом написано.

"За содержание рекламных и прочих объявлений редакция ответственности не несет", — прочла Катька.

В комнату вошла уборщица, И сразу заворчала: Господи, надымил-то. Хоть топор вешай. — Она принялась подметать пол.

— Марья Петровна, может, вы попозже уборной займетесь?

— Говорите, говорите, — ответила уборщица, орудуя шваброй под столом. — Вы мне не мешаете. Ты только, милок, ноги подыми, пока я мету.

Мужчина с недовольным видом поднял под столом ноги.

Девочка, ты, собственно, чего хочешь? — перенес он раздражение на Катьку.

Я хотела узнать, кто давал одно объявление месяц назад.

Ты еще спроси, кто год назад давал объявление.

Но ведь вам не каждый день приносят извещения о смерти?

Не каждый, — согласился очкарик. — Но довольно часто.

Это не совсем обычное извещение. В нем говорилось о смерти восемнадцатилетней девушки. Светланы Несмеяновой. Вспомните, пожалуйста, кто его приносил? — Катька с надеждой смотрела на очкарика.

Да не помню я, — поморщился мужчина и с досадой взглянул на уборщицу: — Марья Петровна, ну сколько мне еще ноги так держать? Я же не гимнаст.

— А че ты их держишь? Я уж подмела.

Очкарик опустил ноги и принялся названивать по телефону.

Орешкина вышла из комнаты. Вместе с ней вышла и Марья Петровна.

— Как, говоришь, покойницу-то звали? — вдруг спросила уборщица.

— Светлана Несмеянова.

— А когда об ней объявление-то давали?

Месяц назад.

— Как же, помню, — сказала Марья Петровна. — Мужчина приходил…

Сердце у Орешкиной учащенно заколотилось.

А как он выглядел?

Обыкновенно. Две руки, две ноги.

А лицо? Какие у него были брови, глаза, нос?..

Лица я не разглядывала. А вот ботиночки хорошо разглядела. Он тоже, как и ты, с улицы поперся, ноги не вытерев. Хорошие ботиночки. Желтые. Вот только он их где-то поцарапал…

Оба ботинка?

Нет, один. Правый. Большая такая царапина. На букву "Г" похожа.

— На букву "Г", — медленно повторила Катька, силясь вспомнить, у кого же она видела именно такую царапину на желтом ботинке.

Но так и не вспомнила.