Простая магия любви - Екатерина Неволина

Аня сжала зубы так, что стало больно. Она просто не могла видеть эту парочку! Все, что угодно, только не эти двое вместе!

Поспешно, чтобы ее не заметили, девушка нырнула в заросли отвратительно пахнущей сирени и оттуда, словно из засады, наблюдала за парочкой. Говорила, в основном, Таня. Леша лишь иногда вставлял какую-нибудь фразу, кивал и улыбался. Несколько раз они посмотрели в сторону Аниного дома, будто разговор шел о ней.

Это было больно, словно удар под дых, от которого на миг останавливается дыхание и кажется, будто в легкие влили расплавленный свинец.

Когда же Лешка стал значить для нее столь много? Сейчас Аня не смогла бы в точности определить этот момент. Вспыхнувшее чувство оказалось лавиной, вдруг накрывшей ее с головой, тяжелым камнепадом, мучительным скольжением в пропасть, а вовсе не таким милым и красивым, как представляла себе Аня из книг и рассказов.

Вот и сейчас девушка стояла, сжимая кулаки и не замечая, что ногти уже глубоко впились в нежную кожу ладони.

Как там говорила эта старуха? Нужно в лепешку разбиться, но отомстить, и тогда тебя будут уважать...

Она едва дождалась, пока Лешка сядет на мотоцикл и уедет прочь. К Аниному удивлению, ее подруга детства не укатила с ним, а, развернувшись, спокойно пошла домой. Но, разумеется, это ничего не значило. Скорее всего, они договорились о встрече в более позднее время.

Когда улица, наконец, опустела, Аня выскочила из своего убежища и решительно зашагала в конец деревни. Не стоит списывать со счетов бабу Фаю так рано. Она еще может пригодиться – и мудрым советом, и умением.

Баба Фая встретила Аню, словно ждала ее, и, не спрашивая ни о чем, пригласила в дом и тут же налила полную чашку отвара:

– Попей, голуба, успокойся, за работу надо спокойной приниматься.

– А откуда вы столько про меня знаете? – спросила девушка, делая большой глоток крепкого горьковатого отвара – на этот раз немного иного, чем предыдущий.

– Эх, милая, уж сколько я молодок на своем веку повидала. Какие у вас беды неминучие? Милок на другую смотрит. А тебя еще Сила покоя лишает. Так и бурлит внутри, просит выхода. Вот ты и неспокойная.

– Вы поможете мне? – Аня и так чувствовала, что поможет, и постепенно успокаивалась.

– Помогу, как же не помочь. Приворожить свою зазнобу пыталась? – произнесла баба Фая суровым скрипучим голосом.

Раньше слово «зазноба» вызвало бы у Ани веселый смех, а сейчас она только сглотнула и согласно кивнула.

– Та-ак. Не подействовало. Вижу, не обошлось тут без разлучницы. Видать, приворожила она твоего суженого, вот на него другие заклятья и не действуют. Надо опреждь их разлучить, в разные стороны развести, морок да болезнь на нее навести.

Старуха бормотала это, словно заклинание, у нее даже выходило в рифму, и Аня почувствовала себя неуютно.

– Научу я тебя, как с соперницей разделаться. Только сделаешь все сама, своими руками. Сил у меня прежних уж нет, да и тебе самой учиться надо. Поняла, голуба?

– Что сделаю?..

Аня отодвинулась на дальний край стула.

– Порчу, что же еще, – ответила жестко старуха, глядя ей прямо в глаза. – Можно в церкву пойти, свечку за упокой разлучницы поставить да слова верные произнести, я тебе скажу, какие. Можно землей кладбищенской проклятие наложить. Можно наговоренной булавкой уколоть да хорошо бы потом булавку ту к вещам ее пристегнуть.

Аня слушала и не верила, что все это происходит именно с ней и она сейчас слушает советы, как погубить Таньку.

Перед глазами на миг предстала залитая солнечным светом река, и высокие камыши, и мелькающая меж ними фигура подружки.

...Жаль, что теперь они столкнулись на узкой дорожке.

– А может, просто поссорить их? Зачем так сразу порчу? – предположила Аня.

Старуха презрительно посмотрела на нее.

– Что ж ты, голуба, в черное нарядилась, в колдовство играешься, а сама боишься всего, ничего до конца довести не можешь?

Ане стало досадно. И впрямь, с чего она думает о Таньке. Та наверняка не стала бы о ней так беспокоиться.

– Ты, милая, если уж решилась по дорожке идти, не сворачивай в сторону. Поздно уж, – прошамкала баба Фая. – Коль привораживала голубчика, волю его сломать пыталась – и до проклятия недалеко. Что так, что по-другому – в нашем деле важен лишь результат. Так что совесть свою в узелок завяжи и в саду закопай.

– А как же Бог, заповеди всякие? – спросила Аня. Не то чтобы она верила в Бога, но крестик у нее был, обычно она надевала его, когда заболевала или ей очень требовалась помощь.

– Так с Его попустительства и делаем! – хихикнула старуха. – Всякая вещь две стороны имеет. Вот пойди-ка сюда, – она встала и поманила девушку пальцем.

Последовав за бабой Фаей в темный угол избы, Аня с удивлением разглядела там икону – темную, почти слепую. Она раньше и не замечала ее, а еще думала, что иконы ставят в самый светлый угол избы – как им на истории рассказывали.

– Не думала, что у вас висит Богородица, – сказала девушка равнодушно.

Ну висит и висит – а к чему все это?

– Погодь, милая, – ухмыльнулась баба Фая и, взяв икону в руки, перевернула ее.

На обратной стороне старой, потемневшей деревяшки, на которой была написана икона, оказались выцарапаны какие-то фигурки – похожие на человеческие, только с двумя черточками-рожками на шарике-голове. Они подпрыгивали, кувыркались, некоторые из них отплясывали хороводом с женскими фигурками без рожек на головах.

– Что это? – прошептала Аня внезапно севшим голосом.

– Бесенята пляшут, – спокойно пояснила бабка. – Я ж толкую тебе о двух сторонах вещей.

«Уходить. Немедленно уходить! – в панике подумала Аня. – Старуха мало того, что сбрендила, она наверняка опасна!»

– И не думай, будто сама чистенькая! – крикнула вдруг баба Фая, и ее лицо исказилось злобной гримасой. – Думаешь, что можешь немного побаловаться, в колдовство поиграться, а потом назад? Ну уж нет!

Девушка попятилась, а лицо старухи вдруг изменилось, словно с него водой смыли злость.

– Ты не бойся меня, милая, одним миром мазаны, – продолжила она ласково. – Баба Фая тебя научит, как лучше все сделать. Я тебя в обиду не дам. Бедненькая моя, горемычная!

Аня и сама не понимала, что с ней происходит – настроение менялось, как погода весной. Слова старухи действовали на нее самым странным образом: то она злилась, то боялась, теперь вот чуть не разрыдалась от жалости к себе.

– Все будет, милая, хорошо, все по-нашему, – пришептывала бабка, гладя девушку по голове.

Вскоре Аня, уже совсем успокоенная, слушала ее речи.

– Запоминай слова, – говорила баба Фая. – Правильное Слово обладает Силой. Слушай и запоминай. – И она быстро забормотала, прикрыв глаза морщинистыми потемневшими веками: – Стану, не благословясь, пойду, не перекрестясь, из избы не дверьми, из двора не воротами, собачьими дырами, тараканьими тропами...