Меня удочерила Горилла - Фрида Нильсон

На следующий день мы сели в «Вольво» и отправились в город. На полпути Горилла остановилась.

— Хочешь порулить? — спросила она.

Я вытаращила глаза:

— Конечно, хочу!

— Тогда прыгай сюда, — сказала Горилла. — Будешь сидеть у меня на коленях.

Я перебралась к ней и села за руль. Горилла осторожно нажала на газ.

— Переключай скорость, — скомандовала я. — Ещё газу и переключи на вторую! Быстрее!

Горилла прибавила скорости. Я сама поворачивала руль на всех поворотах и даже могла объезжать ямки на дороге.

— Тормози! — сказала я. Горилла нажала на тормоз. Я посигналила в гудок: би-ип!

— Вундеркинд! — ликовала Горилла. — Разрази меня гром, если это не так! Я взяла из приюта настоящего вундеркинда!

Таким образом я вела машину всю дорогу до парковки в самом центре города. Горилла затормозила. Мы остановились перед невзрачным и пыльным домом.

Длинные ряды окон походили на большие зияющие дыры. Всё здание было каким-то угрюмым и мрачным. Оно скорее напоминало коробку из-под обуви, чем дом.

— Здесь находится управа, — сказала Горилла и со вздохом выбралась из машины. Я поспешила за ней вверх по лестнице.

Внутри было сумрачно и уныло. В конце длинного коридора показалась коричневая дверь. На ней висела стальная табличка с надписью: «Турд Фьюрдмарк, председатель управы». Взглянув на табличку, Горилла фыркнула и постучала.

— Войдите! — сказал голос за дверью.

Мы открыли дверь. За столом сидел Турд с печальным и серым как пепельница лицом. Рядом расположились тётенька и светловолосый. Бутылка с корабликом стояла на тумбе рядом со столом. Турд разложил вокруг неё ракушки и сделал морскую композицию. На стене висела картина — моряк с трубкой в зубах.

— Вы пришли вовремя, — похвалил нас Турд. — Присаживайтесь, пожалуйста.

В комнате был кое-кто ещё. Герда! Она сидела в углу и нервно моргала. Её толстая попа не помещалась на стуле и сползала по краям. Когда мы вошли и сели, она в ужасе посмотрела на Гориллу, будто ждала, что та набросится на неё.

Турд вперил в Гориллу долгий взгляд. Она занервничала, и ему это явно понравилось.

— Ну что ж, — наконец произнёс он. — Дела у нас неважные. Если страдают слабые мира сего, мы должны помогать.

Горилла сглотнула. На глаза навернулись слёзы, лапы задрожали.

— После посещения вашего дома комитет принял решение о том, что условия содержания не подходят для маленького ребёнка, — объявил Турд.

— Особенно для такого, который вырос в образцовом детском приюте «Лютик», — добавила тётенька.

И тут у меня внутри словно что-то взорвалось. Я вскочила со стула со слезами на глазах.

— А меня вы спросили?! — крикнула я. — Откуда вы знаете, подходит мне это или нет, если вы меня даже не выслушали?! Вы бегали по всему дому и делали свои дурацкие записи, а потом всё решили без меня!

Все молчали.

— Я не хочу обратно в приют! — продолжила я. — Хочу остаться с Гориллой!!!

Турд растерялся.

— Мы взрослые и лучше знаем, что…

— Вы её не знаете! — сказала я. — Ничего вы не знаете!

Все снова замолчали. Члены комитета обменялись короткими взглядами.

И тут заговорила Герда.

— Я всегда считала своё решение правильным, — торжествующе заявила она. — Отдавая ребёнка приёмным родителям, я забочусь только о его благе.

Горилла повернулась к ней и смерила её таким взглядом, что Герда чуть не упала со стула. Она пискнула и прижалась к стене. Больше она ничего не сказала.

Горилла посмотрела на Турда.

— Да, — проворчала она. — Теперь вы знаете, что думает девочка. Я вам уже говорила: мы прекрасно ладим и хотим только, чтобы нас оставили в покое. Вам бы только ходить по чужим домам и делать свои записи. А чего они стоят, ваши каракули? Разве их сравнишь с живым словом!

Тётенька и светловолосый уставились на Гориллу, потом покосились на Турда в ожидании его реакции.

Турд вынул из кармана пиджака пастилку от кашля и положил в рот. Прожевав её, он вперился в меня взглядом: