Счастливый конец - Екатерина Борисова

Но… едва она успела оглянуться и полюбоваться на дело своих рук, как таз снова оказался на треножнике и снова в нем розовой шапкой запенилось варенье. Безделушки и пузырьки, прыгая, как кузнечики, заняли свои привычные места.

Людоедиха задула свечи. Они тут же зажглись сами собой. Не помня себя от гнева, Людоедиха сорвала с головы мужа шляпу и запустила ею в Волшебницу.

Шляпа описала круг и, не задев Волшебницы даже кончиком пера, кинулась в огонь, горевший на треножнике. Пламя мгновенно охватило шляпу, перья затрещали, и от любимой шляпы Людоеда остался только пепел. Людоед застонал.

Тут Людоедиха села на стул и заплакала.

— Сдаюсь, всхлипывая, сказала она.

— Так-то лучше, примирительно сказала Волшебница. — Вместо того чтобы ссориться, лучше действовать сообща. Кто-то ввел вас в заблуждение, и это надо выяснить. Сейчас мы попытаемся это сделать. — И она достала из шкафа большую, выложенную перламутром старинную шкатулку.

— Нас не касаются ваши дела! — заявила Золушкина мачеха. — Мы спешим на бал. Он начнется ровно в полночь. Пока вы будете выяснять ваши недоразумения, дочки упустят принца! Не кусай ногтей! — прикрикнула она на старшую. — Не разевай рот, ворона влетит! — пригрозила младшей. — Дочки! За мной!

Все трое ринулись к дверям, но…

Гулкие удары башенных часов возвестили полночь.

— Вы опоздали, — сказала Волшебница. — Бал в королевском дворце начался.

Отдаленные звуки танцевальной музыки подтвердили это известие.

Между тем Волшебница не спеша открыла шкатулку и вынула из нее небольшое зеркало в простой оловянной оправе. С виду оно ничем не отличалось от тысячи других неразборчивых зеркал, которые отразят все, что им ни покажи. Но это зеркало было необыкновенным. В отличие от прочих оно обладало удивительным, неповторимым свойством. Это было Зеркало случайностей и недоразумений.

Вы не увидели бы в нем своего отражения, но зато оно отражало такие вещи, что, расскажи вы кому-нибудь что-либо подобное, вас сочли бы за лгунишку. Не удивительно, что Волшебница берегла зеркало и держала в шкатулке под замком.

На этот раз Волшебница, как всегда, протерла зеркало чистым платком и…

Тут она дохнула на стекло еще и еще раз, словно не веря своим глазам. Снова протерла его и снова взглянула. Но зеркало показывало одно и то же. Волшебницу. Волшебницу в черной мантии, остроконечном колпаке с вуалью, скрывающей лицо. Волшебница стояла посреди бального зала, залитого тысячами огней. Атласные юбки, перья, веера, золотое шитье камзолов, прически, украшенные цветами, меха, драгоценности — все это сверкало, слепило глаза. Среди этого великолепия чернела фигура Волшебницы.

— Что это? — вскрикнула Волшебница, сидящая в кресле. — Мираж? Сновидение? Оптический обман? Я здесь, я не на балу! — И она ощупала себя.

Людоед с женой и Мачеха с дочерьми столпились за спиной Волшебницы, заглядывая в Зеркало случайностей и недоразумений.

— Две Волшебницы! — ахнула мачеха.

— Две штуки! Одна здесь, другая там! — хохотнул Людоед.

— Молчи. Здесь что-то кроется, — насторожилась Людоедиха.

— Мамм, а где он, принц? — захныкали дочки. — Хоть посмотреть бы!

— Вон там, у колонны, в голубом, — прошептала Золушкина мачеха.

— Ни с кем не танцует, — с надеждой в голосе сказала старшая.

— Блондин! — всхлипнула младшая.

— Тсс! — прикрикнула Волшебница, не отрывая взгляда от своего двойника в зеркале.

— Волшебницы в сказках не ждут приглашений. Они приходят сами, — весело сказала Волшебница на балу, обращаясь к гостям.

— Нет, это не мираж! — догадалась Волшебница, сидящая в кресле. — Это — живое существо и притом самоуверенное! Я не допущу! Я разоблачу самозванку! — И, отшвырнув сгоряча зеркало так, что оно разлетелось на тысячу кусков, Волшебница приказала Людоедам и Мачехе с дочерьми дожидаться ее возвращения и, пробормотав наспех волшебное заклинание, мгновенно очутилась в бальном зале.

Теперь среди толпы гостей чернели две фигуры в одинаковых мантиях и остроконечных колпаках. Две Волшебницы. У обеих были закрыты лица. Одна Волшебница была чуть поменьше ростом, чем другая.

— Не верьте ей! Не верьте! Она вас дурачит! — закричала Волшебница ростом повыше. — Я настоящая Волшебница. Я, а не она!

— Значит, одна из вас — самозванка, — сказала распорядительница бала. — Но кто же?

— Не я! Не я! Не я! — запротестовали Волшебницы в один голос.

— Тогда откройте лица!

— Нет! Нет! Нет! — снова в один голос закричали Волшебницы, хватаясь за вуали.

— Тогда… покажите какой-нибудь фокус! — предложила одна из дам.

— Сударыня! — вспылила Волшебница ростом повыше. — Волшебницы не показывают фокусов! Они творят чудеса! Это разные вещи! Стоило бы, конечно, превратить вас в зонтик или в кастрюлю, но я не унижусь до подобных эффектов. Я предоставляю это вам! — И она отвесила насмешливый поклон своей сопернице. — Докажите, что вы Волшебница.

— И докажу! — пообещала маленькая Волшебница.

Все замерли, ожидая.

— Ну, что же вы стоите сложа руки? — посмеивалась Волшебница ростом повыше. — Колдуйте, творите заклинания!

— А я не знаю ни одного.

— Тогда взмахните волшебной палочкой!

— А у меня нет палочки.

— Какая же вы после этого Волшебница? — возмутились гости.

— Самая настоящая! — не сдавалась Волшебница.

— Мы, старые Волшебницы, колдовали по всем правилам, и получалось неплохо, — усмехнулась Волшебница ростом повыше. — Посмотрим, на что способны вы!

Принц, который до сих пор безучастно смотрел на все происходящее, подошел к Волшебнице ростом пониже.

— Если вы в самом деле настоящая Волшебница, сделайте чудо. Верните мне ту, кого я люблю и с кем меня разлучили. Все затихли.

— Принц! — прозвучал молодой голос Волшебницы из-под вуали. — Не ждите от меня заклинаний и не надейтесь на колдовство. Простые слова, сказанные от души, сильнее, чем волшебные чары. Назовите по имени ту, кого вы любите. Окликните ее, она отзовется.

В зале воцарилась мертвая тишина. Все ждали, что будет дальше.

— Золушка! — сказал принц. — Золушка, где ты? Я помню тебя так, точно мы расстались только вчера. Ты одета в атласное платье. Шлейф стелется за тобой, как голубой ручей. Ты самая нарядная, самая красивая девушка на свете. Я жду тебя. Отзовись.

Ему никто не ответил.

— Она не отвечает, — с грустным упреком сказал принц.