Возведённые в степень - Валерий Квилория

Вдруг со стороны городка вынесся на белом скакуне былинный богатырь. Сверкая доспехами в лучах заходящего солнца, он принялся лупить вампиров налево и направо могучей булавой. Лера пригляделся и даже ойкнул от удивления. Это была его бабушка. На голову Анисья Николаевна надела шапку-ушанку, а сверху водрузила никелированную кастрюлю. В руке бабушка держала любимую чугунную сковороду.

– Что, внучек, своих не признаёшь?! – крикнула она задорно.

Бабушка подъехала ближе, и Лера рассмотрел, что вместо лат к её груди и спине привязаны крышки от оцинкованных вёдер.

Общими усилиями они расправились с комарами. Уставшие, присели отдохнуть в свете уличного фонаря. Анисья Николаевна достала из седельной сумки увесистый пакет и принялась угощать пирожками.

– У-у, – надкусил и нежно посмотрел на неё дед Потап, – с капустой.

– Там ещё с картошкой есть, – подсказала бабушка, – и с мясом.

– Что вы говорите?! – мечтательно причмокнул дед.

Лера удивлённо косился то на бабушку, то на Потапа.

– Как там дома? – наконец, спросил он.

– Как на войне, – ответила бабушка. – Окна заложили мешками с песком, а цветы я спрятала в ванной.

– Батька твой, – обернулась она к Шурке, – в ополчение пошёл. У них весь завод записался. И Елена Михайловна там же при медсанчасти. А нас, стариков, не берут. Вот мы с подругами из Румынии свой конный отряд организовали и улицы патрулируем.

Тут Анисья Николаевна сунула два пальца в рот и к великому изумлению присутствующих пронзительно свистнула. В ответ донёсся ответный свист и цоканье копыт по мостовой. Следом из ближайшего переулка выехал отряд старушенций на лошадях. Все они, словно любители тяжёлого рока, были обвешаны металлом. На головах всадниц красовались железные миски и кастрюли. У одних грудь и спину прикрывали крышки, как у Анисьи Николаевны, у других – медные тазики для варки варенья. Вооружение состояло из разнообразной кухонной утвари: половников, сковород, увесистых скалок. Кроме того, у каждой старушки имелась импровизированная пика, на конце которой крепился острый кухонный нож.

Конный отряд Анисьи Николаевны проводил их до границы с колхозом.

– Далее сами ступайте, – остановила она коня. – А нам обратно надо – город охранять.

И перевесившись из седла, крепко одной рукой обняла Леру.

– Прощай, внучек, – всхлипнула бабушка. – Будь осторожен.

Расчувствовавшись, Лера и сам едва слезу не пустил.

– Ты тоже – поосторожней, – отстранился он. – С этой сковородкой не очень-то и навоюешься.

И покосился на друга – заметил ли тот, что он чуть было не разревелся, как девчонка. Но Шурка понял его взгляд по-своему и, смущаясь, достал из кармана крошечный маузер.

– Возьмите, – протянул Анисье Николаевне. – В нём, правда, только два патрона, но на всякий пожарный случай пригодится.

Бабушка покрутила пистолетиком и так, и этак, а после оглядела подруг с бравым видом.

– Умрём, но из городка не уйдём, – заявила она.

Пришпорила коня и резво поскакала назад. Отряд старушек двинулся за ней. И уже издалека друзья услышали: «Спасибо, Саша!»

Стемнело. На бездонном чёрно-синем небе высыпали яркие звёзды.