Лучшие подруги - Жаклин Уилсон

— «Да, мы переезжаем в чудесный новый дом, потому что мой Боб получил великолепную работу. Купим потрясающе модную встроенную кухонную мебель… И плиту… Конфорка здесь — конфорка там, конфорка здесь — конфорка там, всюду одни конфорки… У каждого будет своя ванная с мощным душем, как Ниагарский водопад… А для нашей Алисы заведём несколько пони… И её шикарные друзья придут в гости и будут на них кататься, и у неё появится новая лучшая подруга…»

Папа перестал хихикать.

— Ты навсегда останешься её лучшей подругой, вот увидишь! — сказал он и взъерошил мне волосы.

Потом порылся в кармане и нашёл Йоркский шоколадный батончик.

— На, родная, съешь побыстрее и ничего не говори маме!

Мне было не по себе. Думала, от шоколада станет легче. В душе я сомневалась, что батончик поможет, но не хотелось расстраивать папу.

Сначала было вкусно — обычный восхитительный молочный шоколад. Потом он оказался каким-то уж слишком шоколадным. Мне почудилось, что рот наполнился сладкой чёрной грязью, которую было трудно проглотить.

— Спасибо, папа. Было очень вкусно, — пробормотала я, крепко сжав зубы.

Вспомнила, как на прошлой Пасхе съела пять больших шоколадных яиц и двенадцать маленьких. Печенюга спорил, что мне не удастся проглотить их за один присест. А я настаивала. И ошиблась.

При мысли об этом в животе неприятно забулькало. Решила пойти домой. Может, станет легче, если ненадолго прилечь?

Кэллум как раз входил в дверь, зажав что-то в кулаке. Возле кухни спрятал руку за спиной, чтобы мама не заметила. Печально ему кивнув, я поплелась к себе наверх. Меня мутило от запаха спагетти по-болонски.

— Эй, Джем! Ну-ка не убегай!

Прыжок — и брат меня догнал.

— Как самочувствие, сестрёнка?

— Не очень…

— Так я и думал! — воскликнул Кэллум. — Ну, это тебя развеселит.

Он протянул мне огромный рожок с мороженым, залитый клубничным сиропом, с двумя торчащими шоколадными палочками.

— Вот это да! — восхитилась я.

— Тс-с! Только бы мама не услышала! Ты же знаешь, как она не любит, когда перебивают аппетит. Хотя не понимаю… Что она так нервничает? Ты ведь вечно голодная!

— Может быть, я сыта… — сказала я, держась рукой за живот. — Нельзя ли съесть мороженое попозже, Кэллум?

— Смотри, оно уже тает! Давай, Джем, ешь!

И я съела. Слизала клубничный сироп, проглотила мороженое и сгрызла хрустящие шоколадные палочки. Потом прикончила рожок. Кэллум всё время меня подбадривал:

— Молодец, сестрёнка!

Кое-как доползла до своей комнаты и, держась за живот, легла на кровать.

По крайней мере, плохое самочувствие помогло мне отвлечься от грустных мыслей об Алисе. Я ооооочень по ней скучала.

Запах спагетти становился всё сильнее.

— Ты где, Джемма? — позвала мама. — Всё готово!

Медленно поднялась и села на кровати, потом глубоко вздохнула и поплелась вниз. Мама накрыла стол, как к приходу гостей, — вышитая скатерть, розовые тарелки… Над горячими спагетти в специальном синем блюде поднимался пар. На стеклянной тарелке для торта терпеливо ждал своей очереди шоколадный пудинг с кремом.

Вся семья была в сборе, даже Джек.

— Садись, родная, — пригласила мама. — Сначала тебе.

Она положила на тарелку слишком большую порцию спагетти. Я взглянула на мясной соус и макароны-червячки.

Открыла рот… И вдруг мне стало по-настоящему плохо. Бедные спагетти, шоколадный пудинг, розовые нарядные тарелки, вышитая скатерть… Несчастные мои коленки..

Глава девятая

Меня с позором отправили спать. Похоже, придётся провести в своей комнате всю оставшуюся жизнь.

Стану бледной, никому не нужной — замру в горизонтальном положении, уставившись в потолок.

Превращусь в девочку-затворницу, которую всерьёз никто не воспринимает и не считает за члена семьи. Мама, папа, Кэллум и Джек обо мне забудут. И Алиса даже не вспомнит… А вот я никогда, никогда её не забуду!

Села на кровати, принесла портфель… Написала чернилами на обложке своей потрёпанной тетрадки для домашнего чтения: «Алиса — моя лучшая подруга на все времена». Открыла тетрадку и сочинила рецензию на книгу под названием «Лучшие подруги». Никогда её не читала. Не знаю, существует ли она вообще. Если у миссис Уотсон возникнут сомнения, скажу, что взяла в библиотеке.

Я и раньше сочиняла — на собственные истории гораздо интереснее писать рецензии, чем на настоящие книги. Однажды придумала рассказ «Сто одна плитка шоколада». Описала уйму плиток — чего только не нафантазировала! Печенюга помог с идеями, когда мои истощились. Его шоколадки поражали гигантскими размерами и невероятными начинками. Помню трюфели с ароматом сосисок и картофельного пюре и его особую гордость — шоколадный батончик с яйцом и ветчиной.

Но теперь Печенюга — мой злейший враг.

Лучшие подруги

Это самая интересная книжка, потому что она про лучших подруг, которые дружили всю жизнь. Потом их разлучили бесчувственные, эгоистичные родители. И стали они жить в сотнях километров друг от друга. А это НЕВЫНОСИМО, уж можете мне поверить! Уверяю вас, это самая лучшая книжка на свете, потому что у нее счастливый конец. Девочка из Шотландии возвращается — ее семье не понравилось на новом месте. Они переезжают в свой старый дом, и подружки снова стали дружить. Еще лучше прежнего!

Я прижала тетрадку к груди, крепко зажмурилась и загадала, чтобы и у настоящей истории был счастливый конец. Потом услышала, как по лестнице карабкается Бешеный Лай. В дверях появилась голова Джека:

— Как поживает Рвотная Ракета?

— Закрой свою пасть!

— Это тебе нужно поучиться есть с закрытым ртом. Мне, бедному, досталось больше всех, потому что я сидел напротив. Ужас! А вонь! Пришлось срочно раздеваться и принимать душ, хотя утром я уже мылся.

Джекула-Дракула относится к воде со священным трепетом — ему кажется, от одной капли он может скукожиться. Брат долго ныл по поводу запаха. Его занудство кого угодно доведёт!